– Тогда я не люблю тебя, – передумал мой собеседник.
– Не ты один.
– Что?
– Что?
Глаза парня опять заблестели, а улыбка озарила лицо. Нет, он очень открытый и смешной, хотя при первой встрече точно таким не казался. Мне нравятся его брови и цвет глаз. Почти бездонный. Космический.
– Пойдем уже. Мне нужно переложить вещи из машины. Подождешь, я быстро.
– Океей, – растянула я слово, широко зевнув. – Подожду тут.
Когда парень снова поднялся в квартиру, девушка, которая как снег на голову свалилась в его жизнь, крепко-накрепко спала на том диване, где недавно он обнимал ее. Он поправил ее красивый сарафан и накрыл пледом.
– Школьница, – парень щелкнул выключателем, создав мрак, и захлопнул дверь.
Соната №3
«Avec une volupte dormante»* (фр. с наслаждением, как во сне).
Самое лучшее в нас открывают и пробуждает именно другие люди. Мы учимся любить, когда видим любовь к себе. И учим этому других людей. Любовь открывает в нас самые лучшие наши качества.
Перевернувшись на другой бок, я не ожидала, что окажусь на полу. Острая боль пронзила правую ключицу. Пока я протирала глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке, ко мне пришло осознание того, что я уснула не дома. Нет кота под боком, и моя кровать намного выше.
Зачем я тут? Страх и вина, как две лучшие подружки, вернулись ко мне снова. Я окинула взглядом комнату в поисках часов. Здесь никто не следит за временем? Телефон. Когда я включила его, то не сразу смогла что-либо там разобрать. Из-за большого количества оповещений глючил сенсор.
Пять утра. Консерватория. У меня через три часа вступительный экзамен. О чем я только думала?
Меня трясло, пока я пыталась понять, где мои вещи. На бегу обуваясь, я вернулась на кухню еще раз, чтобы выпить воды. В горле пересохло так, что я не могла сглотнуть. Голова была опустошена настолько, что любая мысль приносила боль. Нужно заехать домой и переодеться. Надеюсь, папа догадается не устраивать скандал перед таким важным событием.
Но я ошиблась.
– Где ты была? – почти с порога налетел на меня отец. Выглядел он очень взволнованным. В глазах сверкали молнии, но я старалась выдержать удар.
– Ночевала у Вероники.
– Что за платье на тебе? И почему ты врешь? – Папа схватил меня за руку, не давая подняться наверх. – Пока ты живешь в моем доме, и я тебя обеспечиваю, ты будешь жить по правилам этого дома.
Я боялась, что он снова не сможет контролировать свой гнев и ударит меня. Внутри все трепетало от вины. Слова мачехи звучали в голове как раздражающий фон. Я не могла в это верить. Не хотела. Она специально сказала это, чтобы я услышала.
– Тогда я больше не живу в этом доме. – Голос мой звучал как в вакууме, холодно и приглушенно. На секунду мне показалось, что это говорю не я. Маленькая девочка, которая любила сидеть у папы на ручках взбунтовалась. Даже во взгляде ее трудно было отыскать.
Папа сильнее сжал мое запястье. Он кипел, но не хотел повторять вчерашнюю ошибку.
– Ты не совершеннолетняя. И я за тебя несу ответственность.
– Через пару дней можешь избавить себя от этой ноши.
Отец резко развернул меня, заставив посмотреть в глаза.
– Эля, что с тобой происходит? Я не могу понять. Куда делась моя обожаемая дочь? – Гнев сменился отчаянием.
Едва сдерживая слезы, я прошептала.
– Я все знаю, пап. Знаю, что я не родная. – Слова звучали как ложь. Но были правдой. Это я прочитала в его глазах.
Папа не удивился. И не поспешил меня переубеждать. Он лишь замер, как будто получил удар хлыстом. Лицо его исказилось болью.
– Зачем ты так говоришь?
– Я слышала разговор Оксаны. Почему ты мне сам не сказал?
– Очевидно же, – папа нервно сглотнул. – Не было ни дня, что мы прожили вместе, и я бы не относился к тебе как не родной. И ты это знаешь.
Слова, которые произносил папа, значили для него больше, чем просто оправдание. Он жил своей семьей. Всегда. Но состав его семьи изменился.
– Знаю, – сдалась я. – Но Оксана знала, а я нет. – Слезы опять подступили к глазам. – Ты никогда бы мне не сказал. – Ком в горле достиг нетерпимых размеров, но я сдержала рыдание где-то в груди. Как бы я хотела не знать этого! Прижаться к отцу и снова быть его дочкой.
Между нами в эту секунду происходило много всего. Безграничная любовь дала трещину. Больше нет абсолютного доверия и контроля. Боль настолько сильная, что отрезала эмоции от тела. Я видела эту боль, но могла дышать и отдалить ее, отключится от нее. Заблокировать ее.
У меня концерт, – закончив тем самым диалог, я поднялась наверх.
Раньше я очень тщательно готовилась к выступлениям. Заранее планировала наряды, прическу. Поэтому сейчас мне было трудно собраться с мыслями и решить, что одеть, чтобы выглядеть хотя бы сносно. Устав перебирать вещи, я упростила себе задачу и надела платье, в котором сдавала экзамены две недели назад.