Высота этого колеса была в разы меньше, чем у городского нового колеса. Но все равно от увиденного бежали мурашки по телу.
Яна залезла в окно маленькой будки и нажала на заржавевший рычаг. Колесо заскрипело, пару раз вздрогнуло и зажглось цветными огнями. Где-то лампочки давно перегорели или вышли из строя, но часть исправно давала свет. Небо подсветилось. Я затаила дыхание, наблюдая эту удивительную картину. Свечение колеса не смогло полностью затмить звездного неба и луну висевшей над лесом елочной игрушкой. Артем заметив, что мой восторг больше занимают огоньки в небе, а не старый аттракцион, сказал: – Небеса не такие дружелюбные, как могут показаться.
– Может, они не благоволят только бессердечным и напыщенным занудам? – Припомнила я обиду, когда он смеялся над моими страхами.
Артем фыркнул.
– Леди, ведь это у меня разве нет дома?
Восторг сменился возмущением.
– Ты сам предложил мне пожить у тебя, чтобы потом все время этим попрекать?
– Нет, чтобы у меня были горячие завтраки по утрам.
Да, забыла про завтраки. Но Артем сам занимался едой.
– Если бы я знала, что ты такой злой, то обратилась бы в приют.
– В приюте работать надо, а наша маленькая золушка в своей жизни не работала ни дня.
– Не правда, – с языка так и манила слететь лож. Но парень бы на раз-два раскусил меня, поэтому я смолчала и тихо затаила обиду.
– Вы напоминаете мне старую семейную пару. – вмешалась Яна. – Давайте уже займемся делом. Дома выясните, кто в семье главный.
– Не могу снять блок, посмотри, не заработал рычаг? – Артем сделал вид, что не слышал слова сестры.
Яна пожала плечами, все еще ожидая, продолжим ли мы нашу перепалку.
Она сидела на окне в будке, свесив ноги наблюдала, как Артем пытается вскрыть замок на входе в кабинку.
– Надо было брать кусачки по металлу, а не плоскогубцы.
Яна правда понимает в них разницу? И только сейчас заметил у парня за спиной черный портфель, из которого он и доставал весь инструмент.
– Давай просто уже перелезем? – Сказала я, устав ждать. Я до сих пор таила обиду на парня. Не дождавшись ответа, втиснулась в створки кабины. Но я не подумала о том, что это старое колесо сейчас начнет движение, и я окажусь высоко в небе. Одна.
Артем проводил взглядом мою кабинку и, когда она уже поравнялась с его головой, схватился за железные ручки и подтянулся. Вот откуда у него мышцы. Он в хорошей форме. Отжимается по утрам.
Я отвернулась и по привычке накинула цепочку на колени. Но потом осознала абсурдность своего действия, скинула ее обратно на пол. Опасно? Тут все опасно. Я же пришла за страхом.
Мы поднимались медленно. Деревья обросли вокруг аттракциона так плотно, что царапали ветками края кабины. Скрежет веток и визгливый скрип колеса – единственное, что нарушало тишину парка. От каждого движения кабина покачивалась, и душа уходила в пятки. Я сильнее сжала железный поручень руками, смотря вниз и любуясь на тусклые огни.
Когда кабина остановилась в самой верхней точке, я задрала голову, чтобы насладиться небом. Ни облачка. Звезды яркие, а луну можно достать рукой. Я чувствовала, как ветер взъерошил мне прическу, а ещё чувствовала взгляд. Артем смотрел на меня. Если бы я прислушалась, то его дыхание смешалось с шелестом ветра. Он молчит. Он хотел показать мне, как стоять лицом к лицу к страху, но в итоге мы вдвоём висим над землёй, и мне это очень нравится. В голове я представляю, как он зовет меня «Леди, как ваши нервы? Вам не страшно?».
Чуть прохладный ветерок качал кабину, как колыбель, и я расслабленно облокотилась назад на скамейку, опустив вниз руки. Доски оказались гнилые, поэтому задняя стенка провалилась внутрь и вылетела. А следом за ней и я, не успев ухватиться ни за что рукой. Конструктора карусели не думал, что на ней будут кататься и через тридцать лет. А техническое обслуживание в заброшенном парке никто не проводил. Уверена, что замок был заклеен бумажкой, на которой было написано «вскрывать запрещено». Но она превратилась в труху уже через месяц после закрытия парка. Только сейчас я почувствовала себя безответственной идиоткой, которая может умереть, упав со старого колеса обозрения.
– Артем. – Закричала Яна с земли.
Теперь я висела вниз головой, зацепившись ногами за нижние железные трубы. Я замерла, старалась не раскачивать кабину, чтобы не соскользнуть. Одна нога была у меня подвернута вбок, вторая согнута в коленке. Сердце стучало во всем теле так сильно, что била мелкая дрожь. Но мышцы мои были все напряжены, а пресс горел. Можно начинать молиться.
Мне не нужно было смотреть вниз. Там я увидела темноту, похожую на бездну, которая вот-вот поглотит меня. Закружилась голова, и я зажмурила глаза. Оставалось ждать, когда вся кровь перельет мне в голову. Я потеряю сознание, чтобы умереть без боли.