– Я хочу написать заявление. – Вновь оживился Руслан.
– Если хочешь, чтобы я посадил тебя на пятнадцать суток за хулиганство, пиши.
Выбора у нас не было. Я последовала примеру остальных и поплелась в автозак, припаркованный у дороги. Кто нас мог сдать? В таком нелюдном месте глубокой ночью. Домов рядом нет, а гуляющих зевак и быть не может.
***
Когда очередь дошла до меня, я растерялась.
– Впервые в отделении? – Передо мной сидел молодой парень и что-то заполнял у себя в компьютере.
Я кивнула.
– Как тебя зовут? – Не совсем приветливо спросил он.
– Мира.
– Полностью, – чуть громче уточнил он.
– Эльмира.
– Полностью: Фамилия, Имя, Отчество, – довольно грубо уточнил полицейский. Мои глаза наполнились слезами. Когда полицейский снова посмотрел на меня, по моим щекам текли слезы. Но я не решалась повернуться к ребятам и попросить помощи. Не хотела показывать, что я боюсь. Я должна быть смелой. Да и доставить радость блондинке, упиваться моим унижением я не могла.
– Уведи ребят. – Обратился участковый к мужчинам, которые привезли нас. – Пусть проверят их зрачки. Если все нормально, отпусти.
Меня затрясло. Всех отпустили, кроме меня. Я никогда не была в полиции в роли задержанного. И уж тем более не общалась с этими суровыми блюстителями закона в форме. Папа сделал все для этого. Участковый был явно недоволен тем, что мы нарушали порядок на его участке, в его зоне ответственности. Он бы давно отправил нас обратно в город, чтобы не отвечать за нас и не разгребать весь этот малолетний мусор.
– А ты присядь. – Взглядом указал мне на стул. Когда все вышли, он обратился ко мне уже более теплым тоном.
– Ты знаешь, что тебя ищет отец? – Я потеряла дар речи. Конечно, он меня ищет. Я сказала, что поехала к дедушке с бабушкой, но оказалась голой в интернете. Чувство вины снова заполнило меня.
– Ты совершеннолетняя, но лучше позвонить ему.
Страх как рукой сняло, на смену пришло раздражение.
– Вы тоже решили мне почитать нотации? – Ожила я.
Участковый промолчал. Морщины прорезали его лоб, но и в зоне ямочек появились галочки. Он старше меня всего лет на пять, но взгляд цепкий и глубокий. На столе стояла карточка, и я прочитала: «Участковый уполномоченный полиции старший лейтенант Алексей Дмитриевич Свердлов».
– Передайте ему, что я жива здорова. И что у меня все замечательно. Справляюсь.
– Я вижу.
Я прикрыла глаза и сделала глубокий вздох.
– Лучше тебе связаться с ним в ближайшее время. В противном случае закрою тебя на пятнадцать суток.
– Вы не можете.
– Я много что могу. Ты сама сюда попала. Без документов. И если я захочу, через полчаса ты уже будешь дома, готовиться ко сну в родном гнезде, а не шляться ночами с наркоманами. Как будто у меня нет других забот. И лучше тебе не совершать глупостей. – Тон его опять стал серьезным. Снова я угодила в неприятности.
– Да, очередная нянька, которая будет подтирать слюнки. – фыркнула я, забыв, что нахожусь в участке. И от камеры с решеткой меня разделяет только стена и терпение молодого парня.
Папа натравил своих церберов на меня, а они, как послушные щенки, выполняют любые команды за вкусняшку. Но что ему мешало прямо сейчас отвезти меня к отцу? Закон? Ведь мы ничего не сделали. Он передаст папе, что я в порядке. Просто купалась ночью пьяная с друзьями в запрещенном месте.
Голова гудела. Мне было больно даже «думать мысль», что папа обо всем узнает. Впервые мне захотелось закурить. Я похлопала по джинсам в поисках талисмана-зажигалки, но не нашла в карманах. Забыла дома.
Дом. Как иронично. Я называю дом Артема своим домом.
***
– Ты в порядке? – Когда я вышла, ко мне сразу подошел Миша.
– Да. Просто заполняли документы, – соврала я. – Нас отпускают. А где Руслан? – У входа стояла почти вся наша банда, кроме самого хулиганистого.
– Не переживай за этого идиота. У Руслана не простой отец. Как только в отделении это поймут, то отпустят без каких-либо вопросов. Он тут бывает чаще, чем дома.
Артем все это время не сводил с меня взгляда. Яна спала стоя, облокотившись на брата. И блондинка снова оживилась.
– Артем, можно я поеду с вами? – Ее голос звучал так же противно, как полет шмеля. Я пыталась мысленно понять, с каким музыкальным произведением она у меня ассоциируется. Но не смогла вспомнить ни одного настолько раздражающего.