Если бы Яна была в себе, она бы сказал что-нибудь этой назойливой гостье. Но сейчас ей было не до неё. По Артему тоже трудно понять, симпатизирует ли он ей или игнорирует. Потому что при других людях он выглядел в целом довольно холодным и отстранённым. Он вроде бы тут с нами, но всегда немного в стороне, приглядывает, но не вмешивается по мелочам.
Миша считал мой озабоченный взгляд и решил спасти.
– Давай я тебя отвезу? Мне как раз по пути. Поехали, Лиз. – И, не дождавшись ответа, взял девушку под руку и повел к машине такси.
«Спасибо» – Мысленно я послала благодарность своему новому другу. Пусть и под утро, но я желала отоспаться, а не слушать стоны из соседней комнаты соседа. Уверена, что он не привык отказывать себе в телесных радостях жизни.
Вторая подруга засеменила следом за ними, напоследок бросив на меня уничтожающий взгляд. Мне срочно захотелось принять душ, чтобы смыть все сегодняшнее дерьмо, которое навалилось. Я перехватила Яну и прижала к себе, ожидая, пока Артем вызовет такси.
***
Я всегда любила ночь. Правда, чаще я ложилась спать рано. Считала это полезной привычкой, которая давала мне энергию на весь следующий день. Ранний подъем и свежая голова помогали переделать кучу дел. Но бывали ночи, когда мне не хотелось спать. Я включала лампу и писала ноты, слушала музыку в наушниках или сидела на окне и мечтала.
О чем может мечтать такая дуреха, как я? В моей голове было много желаний, о которых я бы не сказала никогда вслух. Чем плотнее были закрыты двери моей спальни, тем сильнее мне хотелось, чтобы их кто-нибудь вынес с петель.
Пару раз у меня ночевала Вероника. Это были одни из самых веселых ночей моей жизни. Она не боялась курить в окно, и каждый раз, когда она громко хихикала, я закрывала ей рот, чтобы она не разбудила папу. Из-за чего та смеялась еще больше, доводя и меня до истерического хохота.
– У тебя в комнате можно устраивать вечеринки или даже заниматься садо-мазо. В этом большом доме никто ничего никогда не узнает.
Никто. Ничего. Никогда. Я и не знала. Меня слишком оберегали от всего.
Проспав весь день, я проснулась с болезненными ощущениями в голове и сухостью во рту. Ко всему прочему, у меня был жар.
Папа всегда давал мне молоко с медом при простуде и устраивал мини каникулы. Брал выходной, и мы несколько дней смотрели фильмы или играли в приставку. Да, сложно в это поверить, но у меня был самый классный отец. Но это было до того, как в нашем доме появился еще один член семьи. К слабости и апатии добавилось ощущение грусти и тоски.
Я доплелась до кухни, где уже сидел Артем. Слишком «свежий» после бурной ночи. Черная водолазка с высоким воротом и черные джинсы говорили о том, что он снова куда-то собирается.
– Леди, плохо выглядишь.
– Да, ты тоже не мужчина моей мечты. – Пошутила я.
– Я сделал поздний завтрак. Хоть это и твои обязанности, но не с голоду же умирать. Яна еще не вставала. Покормишь ее позже?
– Хорошо.
Артем хотел уйти, но замялся в дверях.
– Ты что-то хотел спросить? – Догадки стали леденить душу. Вдруг он попросит, чтобы я съехала. Куда я пойду? Нужно было быть вчера помягче, а не кричать и винить во всех грехах его.
– Прости меня за вчера. Я не должен был тебя туда тащить. Я сотни раз уже катался на этом чёртовом колесе. Но вчера все вышло из-под контроля. Я сильно испугался. И эти глупости по поводу страха. Бояться – это нормально.
У меня почти отвисла челюсть. И с души свалился камень.
– Да, я тоже очень испугалась. Но потом мне было весело, временами. Яна права, мне нужно учиться самой отвечать за свои поступки. И ты спас меня.
– Ты очень смелая. И красивая, леди.
Сердце пропустило удар. – Чем бы ты хотела заняться сегодня вечером? Спокойным. Без каруселей. Может, кино? Или погуляем?
Я замерла, переваривая предложение. В моем животе запорхали бабочки. Розовые и зеленые хлопали крылышками от счастья, а черные и серые нагоняли ужаса.
– Мы и так живем вместе, и видимся каждый день, – ответила я в растерянности, боясь, что поняла вопрос неправильно. Вообще-то айсберг у нас Артем. Подтаивает, только когда никто нас не видит.
– Давай посидим дома и просто поболтаем. Закажем пиццу, выпьем чего? Как тогда, в первый наш день.
Я продолжила молчать, но не сводила вопросительного взгляда с парня.
– Отлично. Тогда в восемь буду дома и заеду за пиццей. – Артем чмокнул меня в щеку, чего никогда не делал раньше. Меня это смутило. Слишком неестественно. Он что, меня жалеет? Место поцелуя горело, как будто мне дали оскорбительную пощечину, но улыбка невольно расползлась по лицу.
– А ты куда? – Не подумав о личных границах, спросила я. – Но можешь не говорить, я так просто.