У второго входа у нас проверили сумки. Все мои вещи вытрясли и вернули мне, чтобы я снова сложила их в сумку. У женщины же был пакет с передачкой. Ее не осмотрели.
– Мы где? Это какая-то больница? – Охранник хмыкнул. – Девочка, это тюрьма.
Мурашки побежали по коже. И только сейчас я осознала, что здание отдалено от города, находится в лесу, и тут большое количество охраны. Это учреждение скрыто от посторонних глаз целенаправленно.
Серые стены, в углу которых чернела плесень. Запах сырости, земли и гари, смешанная с запахом безнадеги. Меня затошнило, и я прикрыла рот рукой.
– Не пугайся так. Никто тебя здесь не обидит, – женщина подошла ко мне со спины и положила руку на плечо. – Но ты не увидишь того, к кому пришла. Пока. Здесь тюрьма строгого режима, и свидания разрешены два раза в год, и те по заявлению. Придётся немного подождать. Но ты можешь передать письмо.
– У меня нет с собой ни ручки, ни бумаги, – растеряно заключила я. Хотя совсем не собиралась ничего писать. – Только адрес и фамилия, – я протянула листочек женщине.
– Подожди здесь, я скоро вернусь и помогу тебе.
Я присела на железную скамейку, прикрученную на большие болты к полу. Окна здесь были маленькие и те замазаны какой-то грязной, липкой на вид жидкостью. Пока я сидела, мимо меня прошли заключенные под конвоем и несколько служащих в спецформе.
Папа – зэк. Отлично. Может, он сидит за мошенничество? Или за убийство. Или его подставили? И как Артем нашел адрес? Он ведь тоже не знал имени моего биологического отца? И как я его найду здесь, среди сотни заключенных. Веки стали тяжелеть, и с кучей вопросов в голове я отключилась без надежды получить на них ответы.
Кто-то коснулся моего плеча, и я резко вскочила.
– Пойдем, милая.
Я шла как в тумане. И уже у двери женщина прервала молчание.
– Тебе передали записку.
Когда мы вышли за ворота, женщина скрылась также внезапно, как и появилась. Начался дождь. Небо потемнело в сумерках, и где-то вдали сверкнула молния. Я сложила письмо еще в два раза и засунула в кофту под лифчик.
Мои пальцы сами стали набирать сообщение.
«Уверена, ты не заслужил моего привета. Вероника рассказывала, что ты тот еще засранец, но не думала, что настолько. Твои смазливые песни и красивые слова – лишь мишура, а твой взгляд – лишь актерская игра. Более лживого человека я не встречала никогда в жизни. Надеюсь, ты уехал и больше никогда не вернешься. Катя тебя не простила, и я не прощу».
Нажала отправить. Я ожидала, что мне сразу станет легче, ведь в эти слова я вложила всю свою злость. Но почему-то этот ночной крик души еще больше разбередил мою рану, и я тут же пожалела об этом. Такое происходит каждый день. Каждый день девчонки влюбляются не в тех парней, им делают больно, они расстаются. Все пройдет. Нужно идти дальше.
И только сейчас я поняла. Егор был нужен мне тогда. Я должна была попрощаться со своей детской фантазией и сорвать все петли, которые сдерживали меня. Я должна была перестать жить иллюзией.
Я подняла голову к небу в надежде, что вода смоет мою боль.
– Лей сильнее! – Крикнула я в воздух. – Пусть я не умею танцевать под дождем, зато я чувствую. Чувствую холодные капли на лице, ветер, что гуляет по этому забытому богом месте.
Эмоции захлестнули меня так, что я не смогла сделать вздох. Ребра сжало и глаза еле сдерживали слезы. Зачем слезы, если они не приносят облегчения. Есть ли какой-то предел, лимит, который может испытать мое тело и моя душа. Где конец всему этому?
Я попыталась вызвать такси, но на моей карте не хватало денег для заказа. Мои попытки объяснить оператору, что я оплачу заказ позже по приезду, потерпели неудачу. Яна не отвечала. На навигаторе я нашла остановку, откуда бы еще могла уехать на автобусе в город, но до нее идти три километра. Все бы ничего, но переждать дождь было просто негде, поэтому я побрела по тропинке, которая вела в лес. В голову лезла сказка о красной шапочке. Только в моей жизни и так уже полно серых волков.
Дрожь в теле и адреналин, который я испытывала, находясь в лесу одна, согревали меня изнутри. Но я спотыкалась о сырые скользкие коряги, и ветки деревьев били меня в лицо. Подходя к остановке, я ускорилась, чтобы успеть на автобус, который подъехал, но поскользнулась и влетела боком на обочину в кучу камней. Мне повезло, на мне ни царапины, но песок был везде: в волосах, на лице, скрипел на зубах.
Водитель автобуса видел, как я бежала, поэтому снова открыл двери в салон. Сердце до сих пор колотилось, но я была в безопасности. Меня согревало теплом салона. Сев в самый конец автобуса, я прижала ноги к себе, поставив их на печку радиатора, и снова задремала. У меня не было больше сил переживать этот день. Этот. И предыдущие. И последующие.