***
Буквально набив брюхо до отвала, мы не могли встать из-за стола. Мама у Руськи, как она его называла, оказалось очень интересной. Женщина, лет сорока, с такими же светлыми, но немного кудрявыми волосами, как и у сына. С игривыми веснушками на носу и приятным голосом.
Нас поили чаем и моим любимым домашним лимонадом. Все заказали по несколько кусочков торта. Я ела с черносливом и сливками, еще с грецкими орехами и миндалем. Яна набросилась на черный торт с маком и коньяком. А мальчишки взяли по куску пиццы. Мама Руськи постоянно подходила к нам и спрашивала, что еще принести. Она была хозяйкой целой сети кондитерских, но чаще всего бывала именно здесь. Сама участвовала в приготовлении, подавала гостям десерты и рассказывала про их создание, ингредиенты и сочетания вкусов.
– Отцу звонил? – Руслан не ответил. Женщина ушла расстроенной. Яна тоже это заметила и обратилась к парню:
– Позвони отцу.
– Не достаточно того что я уже два часа изображаю из себя хорошего парня? Так вы решили еще влезть в мою семью? – Раздражение парня было совсем нешуточным, и подруга притормозила. Но Русю уже понесло.
– А ты сама давно ли звонила своему папаше? Смотрю синяк на шее новенький, видимо свежий.
Яна резко встала из-за стола, обронив на пол столовые приборы. Глаза ее пылали, и она еле сдерживалась, чтобы не влепить пощечину другу. – Мне жаль, что твой папа не поднимает на тебя руки, тогда возможно бы ты вырос более воспитанным, а не глухим индюком.
Яна ушла. Я хотела пойти следом, но меня опередил Миша. Впервые за вечер он проявил к ней искренний интерес. И я не стала мешать.
– Ты совсем идиот? Ты не можешь держать язык за зубами?
– А почему она молчит и никому не рассказывает?
– Я думала её бьет Артем.
Руслан покосился на меня так, будто я только что сказала слова проклятья, и прокляла весь его род до шестого колена. Зря вчера я наехала на соседа. Он защищал сестру.
– Артём может дать мне в челюсть, чаще даже за дело, но свою стаю он всегда защищает и оторвёт голову любому, кто нас обидит.
Когда мы вышли из торгового центра, Яна с Мишей стояли сбоку от входа и разговаривали. Яна уже улыбалась, а Миша что-то эмоционально ей рассказывал. Они смотрели в глаза друг другу. Я искала в руках подруги сигарету, но не обнаружила ее.
– Пытается казаться хорошей.
– Она и так хорошая, – наши перешептывания стихли, когда мы подошли ближе.
– Мне пора, – Руслан прощался и на секунду задержал взгляд на Яне. Она не повернула головы в его сторону, надменно игнорируя парня.
Соната №10
Come sopra* (как раньше)
Реалии таковы, чтобы понять, что человек на самом деле чувствует, нужно послушать что он говорит, и сопоставить это с его действиями. А затем задавать правильные вопросы. Но и в этом случае маска и ложь может настолько въесться в кожу человека, что он уже и сам не понимает, где кончается он, и начинается актерская постановка. С другой стороны сейчас столько поверхностных пустых людей. Ты упорно ищешь в них глубину, ценности, принципы, но там лишь инстинкты без какого-либо осознанного мышления и страсти к жизни.
Крутя в руках розовую зажигалку, я делала затяг и смотрела на упоротого Артема, у которого на руках мирно устроилась Женя. Та девушка с яхты, которой я разбила нос. Нос ее уже благополучно зажил. Выглядела она сногсшибательно в коротком обтягивающем блестящем платье. Но тогда она клеилась к Егору. Быстро поменяла интерес. Я сморщила нос, понимая, что и я не лучше.
Женя гладила Артема по лбу и, наклоняясь к уху что-то шептала, прикусывая нижнюю губу. Не думаю, что моему соседу сейчас есть дело, кто именно сидит у него на коленках. Но по ее жестам видно, что она очень голодная. Но мне ее жаль. Женя для меня не враг номер один. Да, эта девушка вела себя легкомысленно и доступно. Но могу ли я сама похвастаться другим? И вела бы я себя по-другому, окажись на ее месте?
Теперь я видела картинку целиком. Как именно Артем играл с девушками. Он видел, что Женя сохнет по нему, и умело управлял ее чувствами своим поведением. То обдавал ее холодом, то снова позволял оказаться рядом. Ее это разжигало, разжигало ее страсть. И она как верная собачонка, готова была бежать по первому зову своего хозяина. Даже если он позовет всадить ей пулю в голову.
Я говорю об этом, потому что сама ощущаю то же самое. Этот мужчина не принадлежит никому. И не будет принадлежать. Он тешит свое самолюбие, свое эго, когда это ему нужно. И остается в одиночестве, как только ему надоедает играть роли.