Но она тут не для этого.
– Почему ты не заехал?
– Не смог. – Раскаяния в голосе Миши не было. Он снова потерял интерес к моей подруге, и притворяться дальше не было смысла.
– Был занят? Почему не позвонил? – Ее взгляд переместился на меня. В нем было столько мольбы и страданий. Все во мне сжалось.
– Вы вместе приехали? Это из-за тебя он игнорирует меня!
– С чего ты вообще решала, что если бы я не был влюблён в нее, то влюбился бы в тебя? – Всем своим видом Миша показывал, что не понимает, что делает не так.
Прозвенела громкая пощёчина. Но даже она не достигла цели, не разбудила в парне ни одну эмоцию по отношению к девушке.
Меня затошнило.
– Ты не влюблен в меня, – я толкнула Мишу, и направилась к выходу. Что за осел. Все они. Я не хотела больше никого видеть.
Яна с Русланом направилась в противоположную сторону. Я еще раз оглянулась. Миша так и стоял один посреди танцующих людей. Разноцветные огни падали ему на лицо, но он этого не ощущал. Глаза его были прикрыты, но он смотрел в мою сторону.
Быть сильным – это значит не скрывать свои чувства. Это показывать их и не ломаться от мнений и слов окружающих тебя людей. Если тебя не поняли или не захотели понять – значит стоит пересмотреть формат отношений с этим человеком. Возможно, перевести его в более формальный.
Я ненавидела Артема. За то, что он был холодным. Меня раздражал Миша, хотя в целом он был хорошим парнем, и вызывал восхищение своим упорством и смелостью. Яна, подруга зациклилась на Мише, как я на Артеме и не замечала Руслана, которому нравилась Яна. Егор – вообще самая непонятная из всех этих личностей. Мог бы что-то написать в свое оправдание.
И Катя, она умерла, но до сих пор ее тень ходит за мной по пятам.
***
Мне снился сон. Я стою на сцене в огромном зале. На мне платье, которое я надевала на вечеринку Артема. Передо мной белый рояль Kawai. Крышка его открыта, а белый глянец наполировано сверкает. Я подошла ближе и присела на маленький мягкий стульчик с серебряными ножками. Послышались аплодисменты. Зрители ждали мою игру.
– Играй, играй – скандировал хором зал.
Мне нужно что-то сыграть. Я одухотворенно подняла руки и нажала на клавиши. Бело-голубая подсветка осветила мои руки. Я наблюдала игру света, и беглость своих же пальцев в отражении зеркальной крышке. Звучание бархатное, чистое.
Я никогда не слышала произведение, которое исполняла. И у меня не было нот. Но это не мешало моим пальцем без лишнего напряжения создавать и вести мелодию. Тревожную, беспокойную, «brumeux»* (фр. туманно) в нижнем регистре. Она сплеталась в безумном коктейле с высокими колкими нотами «con slancio»* (стремительно) в верхнем. В моей душе зарождалась радость и надежда, вера в счастье и любовь. Мне было тепло и светло, слезы потекли по щекам, но я улыбалась. «Comme un tendre et triste regret»* (фр. как нежное и печальное сожаление).
Но свет не победил тьму. Резко похолодало, руки покрылись мурашками до самых плеч. Я чувствовала, что кто-то надвигается на меня со спины, но не могла остановиться. Я сильнее нажимала пальцами на клавиши, чтобы звук становился мощнее и громче используя «сrescendo». Так я боролась со страхом. Чем ближе он подходил, тем холоднее мне было. Ноги немели и отказывали, потом холод добрался до колен и выше бедер. Плеча моего коснулась тяжелая рука, и холод достиг сердца. Мое дыхание прервалось, в испуге я закричала. Но крика не последовало. Я кричала, но не издавала ни звука.
Из сна меня выкинуло волной страха. Но явь оказалась не многим лучше. Ноги и руки мои были прижаты к кровати мертвой хваткой, а рот заклеен. Я попыталась оглядеться, но в темноте не было видно лиц. «Артем», хотела позвать я, но лишь получилось непонятное блеянье.
Руки мои связали за спиной, затем добрались и до ног. Попытки брыкаться были остановлены ударом по коленям. Я резко расслабила тело, дав себе возможность перевести дыхание и оценить обстановку. Но не успела я это сделать, как меня подняли с кровати и закинули на плечо. На голову мне натянули что-то черное, и я почувствовала запах полиэтилена.
Впервые в жизни я испугалась так, что стала молиться. Мысленно просить прощения у всех, кого обидела, и вспоминать все то, что не смогла сделать. Прости папочка, простите бабушка и дедушка. Я никчёмная дочь и внучка. Ненавижу себя, идиотку тупую. Если я выживу, обещаю, что возьмусь за ум и перестану пить и курить. И вернусь домой. Буду помогать Оксане с братиком, поступлю в консерваторию, все как мечтала.
От каждого моего вздоха пакет уменьшался в объеме, а воздух нагревался. Когда мы спустились на улицу, дышать стало чуточку легче. Меня кинули в багажник, где я ударилась головой о стенку, и к своему счастью потеряла сознание.