Артем так и не вышел на связь. Я сделала сотни звонков и послала сотни сообщений, но в ответ тишина. Яна тоже не желала со мной общаться. На связь выходил только Руслан. Но и то только первое время. Потом он тоже перестал брать трубки. Я послала пару гневных сообщений и на этом успокоилась, стараясь не вспоминать их имена. Это выходило сложно, как приколачивать полку гвоздями в уже дырявую стену.
Мне звонил Миша, от которого уже не брала трубки я.
Восемнадцать. С совершеннолетием пришло ли осознание ответственности? Да уж. Сейчас я полностью отвечаю за себя и свою жизнь. Но еще никогда я не чувствовала себя такой пустой и разбитой. Блуждающей в потемках мыслей.
Я получала стипендию, но ее едва хватало на проезд и еду. Папину помощь я не принимала, ведь в их доме вот-вот появится новый человек. Поэтому мне пришлось найти подработку. Сначала я планировала раздавать листовки у метро, но Влада свела меня со своим парнем Максом, который предложил разносить еду на ночных студенческих вечеринках. Соседка это не одобряла, но отговорить ей меня не удалось.
Ещё никогда я так не любила ночь, как этой осенью. Ночью я чувствовала себя сильнее и свободнее. Темнота скрывала лица, но обостряла чувства. Ночью ты можешь быть кем угодно или не быть вообще.
Мне удавалось растворяться в музыке и не замечать ничего вокруг, пока звенели грязные тарелки и дымили кальяны. Меня устраивало, что мне хорошо платили за несколько часов работы, и об этом никто не знал. Но чувство, что я иду не в том направлении, не покидало меня.
Пару раз меня пытались облапать и зажать возле стены пьяные студенты. Но в целом игнорирование помогало, а уставшие ноги не так сильно портили жизнь. Мне удавалось сбегать от пустых съедающих мыслей, чем я и пользовалась, набирая дополнительные часы.
Но после нескольких недель такой работы я поняла, что не выдерживаю темпа и единственный способ быстро расслабиться и выспаться – это выпить пару глотков спиртного. Потом ещё пару. И так, пока тепло не расслабит мышцы и общежитие не покажется мне самым лучшим местом на земле. Об этом знала только Влада, которая утром будила меня на пары и отчитывала за синяки под глазами.
У меня наладились отношения с семьей. Мы часто созванивались с отцом или я приезжала к ним в гости. Но чувство одиночества не оставляло меня. Ощущение, что чего-то в моей жизни недостает, мучило. Но еще хуже, что я не могла понять, чего именно.
И вот в очередной раз убеждаю себя, что это пройдет. Просто надо отвлечь себя от этих мыслей, как было каждый раз до этого. «Ты ничего не можешь с этим сделать. Это твоя жизнь». «Лучше так, но сама, чем по-другому, но с чьей-то помощью». И чем больше я повторяла эти слова про себя, тем большей врушкой себя ощущала. Я просто могу уволиться и попросить денег у отца. Вернуться назад всегда можно. Но это не то, чего я хочу. Но чего я хочу?
Лживая лицемерка. Мне пришлось сильнее сжать зубы, чтобы не начать жалеть себя. «Ты можешь сколько угодно делать вид, что ты в порядке, но обманывая себя, ты делаешь хуже только себе» – в моей голове звучал раздражающий голос. Нужно сделать музыку в наушниках громче, чтобы не слышать это жужжание в голове. Совесть не может кричать громче, чем сердце. И если я не отвлеку себя, то вскоре сойду с ума.
Но я знаю способ забыться. Хотя бы ненадолго. Но сначала мне надо забрать зарплату. Макс задолжал мне за неделю, и кормит меня завтраками. А деньги у меня катастрофически заканчивались. Макс мой менеджер.
Максим, возьми трубку. После пятого набора номера, абонент стал вне зоны доступа. Козел. Звонить Владе бесполезно, если он не на связи, значит тусит.
Пройдя пару кварталов, я дошла до дома парня. Он жил недалеко от главного корпуса академии, в малоэтажке. Домофон был отключен, поэтому я просто сильнее дернула ручку. Дверь поддалась. Поднявшись на последний этаж, я вышла на площадку, заваленную сигаретными окурками. На бело-зеленой стене черным баллончиком было написано любимое слово Макса. Из открытой двери шел кумар, кальянный сладкий дым перемешался с кисломолочной смесью алкоголя, пота и травки.
В дверях толпились молодые незнакомые мне люди, а на полу на корточках сидела девушка. Мое внимание привлекло колечко на ее губе, которое она постоянно теребила языком. Я сильнее натянула капюшон, и зашла в квартиру. Тут передвигаться можно только на ощупь. Убитый подъезд резко контрастировал с ухоженной квартирой. Сейчас мне было видно только паркет. Но я знала, что стены идеально выровнены и покрашены краской в цвет мокрого асфальта. Белоснежный глянцевый потолок отражает пол так, что кажется, что ты находишься в бесконечном лабиринте. Да, Мира в стране чудес, не меньше.