Сегодня вечер пятницы, работы в театре было как никогда много. В воскресенье планировалось два выступления, приезжали артисты со спектаклем из Москвы. Я развешивала номерки в гардеробе, когда ко мне подошла Мария Александровна.
– Я не узнала тебя, дорогая. Отлично выглядишь, у тебя сегодня свидание? Могу отпустить тебя пораньше.
Я отрицательно мотнула головой и улыбнулась.
– Нет, просто немного сменила имидж.
Удивительно, но мне было комфортно в новом образе. И оказалось не так страшно, когда тебя замечают и делают тебе комплименты. И тут я поняла, что управляющая подошла не одна.
– Познакомься, Эльмира. Это мой внук Егор.
Двоюродный внук – пронеслось в моей голове. Родство этих двух разных по совести людей меня пугало.
Мне пришлось заставить себя поднять глаза и посмотреть за спину Марии Александровны. Я застыла, ожидая реакцию своего тела. Но пульс мой больше не ускорялся от одной только мысли, что мы находимся близко. Мне противен этот человек от кончиков его темных волос до кончиков его гнусных пальцев. Две родинки над упрямыми губами и серые глаза, похожие на небесные тучи, больше не задевали чувства. И в голове я не слышала песню, которую он исполнял на яхте. Подумать только, когда-то для меня это было целым миром, смыслом жизни то, как я ждала его приезда.
– Сделай перерыв. Пойдем пить чай с тортом. Егор привез.
– Поставлю чайник, – где-то вдали я услышала голос Георгия Владимировича.
Кажется, парень не узнал меня. Точнее не узнал во мне Миру. Но Миру он видел всего раз в жизни. Всего один вечер.
– Ты подруга Вероники. Эля?
Я была на сто процентов уверена, что он не узнает во мне ту девушку с яхты. Действительно, сейчас я была больше похожа на себя прежнюю, и отдаленно только могла напомнить Миру. Но как он смог узнать во мне Элю?
Я кивнула. Мне это даже на руку. Потом улыбнулась и спросила:
– Мне она много про тебя рассказывала, практически все уши прожужжала. Когда ты вернулся?
Парень удивился моей лёгкости и доброжелательности.
– Еще летом. Сначала хотел уехать жить обратно, но мне предложили интересную работу здесь.
В сердце больно кольнуло. Он все время был тут. И он совсем не изменился. Только сегодня на нем чёрная кожаная куртка, и черная водолазка под ней, а джинсы светлые в тон моим. Мы стояли, смотрели друг на друга, пока нас не прервала Мария Александровна.
– Егор, иди, переоденься. Пока тебе некому стирать вещи, нужно быть аккуратнее. Но я все жду, когда же ты найдешь себе девушку.
В ее словах был явно намек, что для меня оказалось неожиданностью. До сегодняшнего дня я точно не выглядела как завидная невестка. Егор нежно обнял бабушку и поцеловал в щеку. – Ты первая узнаешь, ба. Но пока я сам стираю вещи, и ищу ту, что хоть немного будет похожа на тебя.
Подхалим.
– Но я свободен в выходные, и мы, наконец, доделаем с Василием Григорьевичем ремонт. Поэтому я приеду еще завтра и послезавтра.
Егор ушел переодеваться и вернулся уже в чёрных спортивках и в просторной светлой футболке. Все уже попили чай, а я доедала свой кусок торта. Егор беспардонно взял мою ложку и загреб последний кусок к себе в рот.
– Я думал, такие стройные девушки не едят сладкое.
Колкий ответ вертелся на языке, но я лишь улыбнулась и дружелюбно ответила:
– Может ещё кусочек? Чай налью, как раз кружку намою.
– Это кстати моя кружка.
Что за детский сад. И правда, кружка была похожа на мужскую. Чёрная, большая с белым дном. Но на ней не было написано, чья она, и мне ее дал Василий Григорьевич.
– Тогда я её намою дважды, – не удержалась я.
Парень усмехнулся. Когда я принесла чай, Егор уже доедал второй кусок торта.
– Нам не помешала бы помощь. Дядя сказал, что ты отлично справляешься с работой в театре.
– Нет, нет, мальчики. Зачем вам хрупкая девчонка, она как воробушек, маленькая тонкая. Пусть занимается здесь.
Меня умиляло то, как меня видит бабушка Егора. Только она совсем меня не знает.
– Я согласна.
Егор победно вскинул брови, а Мария Александровна похлопала его по плечу.
– Хорошо. Только ты отвечаешь за нее головой. И ей нужно тоже переодеться, а то испачкается в побелке.
– У меня есть еще один спортивный костюм в гардеробной, правда он еще со времен школы.
– Она в нем утонет.
– Можно подвернуть рукава и штаны. Уж лучше, чем испачкать такие красивые джинсы, – нашёл выход Василий Григорьевич.
Да, пачкать новую одежду сегодня не входило в планы.
Егор убрал со стола грязную посуду, и отнес ее в раковину, пока я переодевалась.
Василий Григорьевич с ключа открыл помещение и зажег свет. Зал оказался огромным, по всему периметру стояли леса. Почти все стены были выровнены и побелены, кроме стены у окна. Я разглядывала барельеф, который вился вдоль зала, и доходили до потолка.