– Бери краску, на полке стоит баночка, нужно обновить оконные рамы.
Окна здесь были огромные, как и в холле. Я взяла белую краску, но мне нечем было поддеть крышку, чтобы открыть. Мне пришло в голову поковырять ее пальцем, но я лишь испачкала руку.
– Держи кисть, и дай банку.
Егор взболтал ее и поддел металлическим скребком крышку. Сказать ему, что я никогда не делала ремонт? Это было понятно по моему испуганному взгляду. Но я не пасовала.
– Начинай сверху, – парень запрыгнул на подоконник, который был накрыт газетой. Макай кисть только до половины, чтобы не капало, старайся не оставлять разводы.
Я задрала голову и изобразила восхищённый взгляд.
– Пять лет в училище? Так там этому учат?
Егор выпрямился.
– Там учат всему, в том числе и этому.
– Почему ты не остался там?
– А это не очевидно?
Я смутилась.
– Это никогда не было моей мечтой, но я не жалею, что уехал. Если бы не училище, я бы плохо кончил.
Мне рассказывала Вероника, что он был хулиганом в школе.
– А ты? Учишься в консерватории?
– Это ты тоже знаешь?
– Я много что знаю. Вероника постоянно говорила о тебе, а тебе обо мне. Говорила что ты круче, чем я. И что ты единственный человек в мире, у которого невозможно уснуть на концерте. Она мне присылала видео, где ты играешь Скорпионс, даже я, человек искушенный музыкой, немного завис. Я посмотрел видео в общей сложности раз сто.
Я ее убью. Теперь я реально вспыхнула. Хорошо, что на улице уже потемнело, а в зале горели не все лампочки.
– Она преувеличивает. Я учусь в Академии на экономиста.
– Неожиданно. И как тебе?
– Ну, это не Скорпионс, конечно, но жить можно.
– Одевай перчатки и давай ко мне.
Егор подал мне руку и я, поставив одну ногу на подоконник, подтянулась к нему. Происходящее казалось мне сном. Вот он, Егор, брат моей подруги, стоит от меня в десяти сантиметрах. Я уже и забыла, какой он высокий. В его брови теперь сверкала другая сережка, в виде серебряной гантельки. Я смотрю на него и боюсь дышать, прогоняя из головы все плохие мысли. Хочется ощущать его так же как на первой встрече, как легкий ветер при штиле в соленом океане.
– Держи кисть. – Я обхватила кончиками пальцев ручку.
– Смелее, так ты ее выронишь.
Парень обхватил мою руку, помог макнуть кисть в банку и провести ей по обналичнику. Краска ровно легла на поверхность, не создавая подтеков.
– Попробуй сама.
Я повторила движение и у меня получилось. Улыбка озарила мое лицо, и Егор улыбнулся в ответ.
– Теперь я еще могу рассмотреть себя в качестве моляра.
– Можно? На лице?
К щеке прилипла прядь волос, и повисла на ресничках. Я кивнула. Парень аккуратно рукой убрал эту прядь мне за ухо. Секунду я смотрела на него, но заставила себя опустить взгляд. Не вздумай опять влюбляться, дурочка. И помни, зачем ты здесь. Эти губы уже целовали меня, а эти руки, на которые я сейчас смотрела, держали меня в своих объятиях. Но я помнила о фотографиях. Которые в мгновение разлетелись по интернету, и которые до сих пор отравляют мне жизнь. Настроение моментально упало.
Он притворяется. Он не мог не знать, что я та девушка с яхты. Наверное, глаза мои стали ещё чернее, а взгляд жёстче.
– Я что-то сделал не так? Тебе тяжело? Я могу сам докрасить, ты можешь просто подержать банку, если хочешь, или отдохнуть. Я скажу ба чтобы она тебе выписала премию за помощь, не волнуйся, тут не эксплуатируют рабов.
– Нет, все нормально. Это не сложно.
Какое-то время мы работали молча. Егор добеливал стену у окна, но я чувствовала, что он смотрит на меня, разглядывает мою спину, волосы, мой профиль.
– Может, уже закончим на сегодня? Эля еле держится на ногах, – зашел Василием Григорьевичем, который все это время настраивал свет в щитке для смотровой.
– Да, сейчас заканчиваем.
– Отвезешь Элю, ей далеко добираться до дома.
– Я успеваю на последний трамвай.
– Отвезу, если Эля не против.
Сказали мы практически в один голос с Егором.
Мария Александровна добавила:
– Конечно она не против. Это один из наших ценнейших сотрудников. Вези аккуратно.
Егор усмехнулся.
– Повезу как тебя, ба.
– И не гоняй, знаю я вас, молодежь, любите покрасоваться.
Егор открыл мне дверь и помог сесть в автомобиль.
– Красивая машина, – глупо прервала я молчание.
– Вероника говорила о тебе. Она скучает. Вы созваниваетесь?
Вопрос застал меня врасплох. Знает ли он, что мы не общаемся.
– Конечно, – соврала я. – Мы последнее время мало виделись, поступление, учеба, свои дела, но всегда на связи.