Когда я вернулась в зал, Егор сидел на подоконнике, все так же в одних трусах. Банку от краски он убрал, и вымыл линолеум.
– Я ожидала увидеть Бэтмена, ну или человека паука.
– По акции были только эти, обычные, надеюсь, я тебя не разочаровал.
Я пожала плечами.
– А где пицца?
– Забыла в раздевалке.
– Вместе с одеждой?
Я кивнула. По его лицу было понятно, что он уже начал о чем-то догадываться. Ждал ли он объяснений?
Мне казалось я видела, как он играет желваками на лице и две родинки опустились ниже из-за губ, которые он плотно сжал. Я сделала шаг назад.
– Ты помнишь меня?
– Да. – ответил Егор, как будто ждал этого вопроса давно.
В душе все упало.
– Тогда тем более, меня не будет мучить совесть. Ведь я так и не дождалась извинений, – руки тряслись, но я немедля сделала шаг к двери. Но Егор понял, что я хочу сделать и в два прыжка схватил меня за пояс. Его руки обвили талию, и он прижал меня к себе. Я не кричала, но пыталась вырваться. Попробовала дотянуться зубами до его руки. Но это была борьба мухи с жирафом. Мне пришлось зажмуриться, чтобы слезы отчаяния и поражения не потекли по щекам, и не выдали мои истинные чувства.
– Я не делал ничего плохого, Эльмира.
Его слова для меня ничего не значат.
– Верится с трудом. «Fausse»* (фр. фальшивый)
Я замерла, дав время мышцам набраться сил. – Почему ты не позвонил? Ты бы мог тогда все объяснить. Но тебе было наплевать, потому что это мог сделать только ты.
– Дай время, я все объясню.
– У тебя его было более чем достаточно.
Еще более разозленная, я наклонила голову вперед и со всего размаху дала затылком парню по груди. Если бы Егор был не такой высокий, то я бы достала до носа и это было бы более эффективно. Но от неожиданности он ослабил хватку, и я вырвалась за дверь. Захлопнула ее и повернула ключ, который был уже приготовлен в замке.
От глухого удара я отскочила, Егор не успел снова схватить меня и раздосадованный вымещал злость на двери.
Но на что он злился? Что проиграл? Или на то что я сбежала? Но я не собиралась уходить, пока не получу все ответы.
Стоя в маленьком коридорчике, который ввел в холл я, наконец, смогла расслабиться. Свет от гардероба и холла еле доходил сюда, поэтому мне пришлось напрячь зрение, чтобы что-то рассмотреть. Георгий Иванович не успел еще вкрутить новые лампочки. В зале шло вечернее представление, персонал весь был в там. Мария Александровна следила за зрителями у дверей, а Георгий Владимирович помогал актерам за кулисами. Сюда они вернуться не раньше, чем через час, и возможно даже не заглянут в смотровую, потому что будет уже поздно.
– Это тебе за меня, – как можно громче прошипела я. – Ключ от этой двери теперь никогда не найдут, и ты просидишь здесь не менее суток. Жаль, что я не могу опозорить тебя так же, как ты опозорил меня. Но мне достаточно будет этой мести. За те слезы, что я пролила из-за тебя и тех фоток, которые до сих пор отравляют мне жизнь. И вещи можешь свои не искать. Они в мусорном баке. Тоже в краске. Как и твоя красивая машина, на которой нарисован человеческий орган, которого тебе не достает. И это не член. А если захочешь кому-то позвонить, то я вынула сим-карту. Она сломанная валяется в ведре. Так что можешь кричать и звать на помощь. Мне доставит это удовольствие.
Монолог походил на детскую дразнилку. Мне не стало легче. Я ничего этим не решила.
– Надеюсь, Катя все видит. Мне жаль, что она встретила вас.
– Тебе не жаль, что ты встретила Артема? Ведь звезды на твоем плече такие же, как у него.
У меня перехватило дыхание. Как он заметил. Потом вспомнила клуб, платье было на бретельках.
– Артем ненавидит тебя. Как и я. Ты причинил нам всем боль.
– Ты скучаешь по нему? – В голосе не было нот осуждения, лишь грусть и констатация правды.
– Почему ты так с ним поступил?
Я услышала, как парень тяжело вздохнул и сел на пол, прижавшись спиной к двери. Он успокоился и смирился. Мы оба перевели дыхание.
Разговаривать в темноте в пустоту было проще, чем глаза в глаза. И проще говорить правду.
– Я не хотел. Это было наваждение. Это было сильнее нас. Катя – она была невероятной. Она кипятила мою кровь. Я бы ни за что не признался, что она мне нравится. Пока не понял, что это взаимно. Я избегал её, она меня. – Егор стукнул рукой по полу, оправдываясь и злясь одновременно, – Черт, да нам было по семнадцать лет. О чем мы думали? Да ни о чем. Мы меняли девчонок как перчатки. Но почему именно она?
Последний вопрос звучал не мне.