– А рост штука болючая. – Вероника свела хмуро брови.
– Так, а что там твой, северный викинг? Ты вернешься?
– Северный не синоним холодный. Он такой, такой, хотя что я тебе рассказываю. Закрой уши, ты как была неженкой, так ей и осталась. Когда же уже ты подаришь свой бутон?
Я удивилась тому, что не покраснела и не отвела взгляда. Но внутри меня всё горело огнём обиды. Я не была готова и не хотела об этом думать.
– Я знаю, торопиться некуда, всему свое время и место. Твой первый раз должен быть таким же особенным, как и мой. – Подруга сжала мои руки, а потом сильно прижалась носом к моей щеке. Я сразу ответила ей не менее крепким объятием.
– Эл, Артем не настолько плохой, насколько мог показаться. Он очень заботился о Кати. И всегда защищал сестру. Да, он мрачноват и скрытен, это его туманная фишечка.
Я разжала объятия и покачала головой. Она все поняла.
– Ты работаешь у моих двоюродных? Это самое странное из всей истории.
– Ты сама говорила, что им нужна помощь. А мне работа. Но они мне очень понравились.
– Надо им сказать, что ты моя подруга.
– Они сватали мне Егора.
– О Боже. Вызывайте первый канал!
Мы обе захихикали. Как мне её не хватало.
Ноктюрн №4
Giocoso* (радостно, весело, игриво)
Любят не за хорошее отношение или внешность. Любовь она изнутри. Ты не можешь заполнить внутренние дефициты другим человеком. Но можешь идти с ним рядом и наслаждаться каждой минутой.
Я сидела в огромной аудитории и готовилась к лекции по мировой экономики, повторяла материал с семинара. Прошло уже несколько недель с того дня, когда я видела ребят в театре, и неделя как уехала Вероника.
Из хорошего: мне удалось пересдать матан на отлично. Я посещала все лекции, поднимала руку, и в итоге в моей оценке не мог усомниться даже сам ректор. Сергей Иванович не обсуждал со мной тему его выговора, и я не хотела оправдываться за кляксу, которую не писала. Я гордилась собой, что доказала, что знаю предмет на «отлично» и была рада, что математик не злопамятный.
Из плохого: Влада заболела. Два дня ее тошнило. Теперь она отлеживается у Жени в комнате, чтобы он мог за ней сам лично приглядывать. Ваня уехал на несколько дней домой, но писал каждый день и желал доброго утра и спрашивал, хорошо ли я поела. Мне нравилось внимание, и я с удовольствием отвечала и рассказывала все подробности о своих бутербродах.
Улицы завалило снегом, началась предновогодняя суета. Влада подарила свой кремовый шерстяной свитер, в который я сейчас усердно куталась. В аудитории было тепло, но пока я бежала сюда, успела замерзнуть даже в новом пуховике.
Я не видела, как ко мне подсели за стол ребята, пока один из них не попросил ручку. От знакомого голоса по рукам побежали мурашки, но я невозмутимо ответила:
– Если на лекцию идешь без ручки, значит, не очень важна лекция. Все клубы остановкой дальше.
Артем положил руку мне на тетрадь, отвлекая внимание от чтения.
– Скучала? – Еще один знакомый голос прозвучал почти у моего уха.
Два брюнета, явно уже не студенты, сидела в аудитории академии. Сердце забилось чаще. Я сейчас умру либо от счастья, либо от паники.
Они пришли мстить?
Я собрала все свои внутренние резервы и продолжила невозмутимо задавать вопросы:
– И как вас сюда пустили?
– Мы теперь тут учимся. С тобой. Ты хотела, чтобы мы были рядом, теперь наслаждайся.
Я фыркнула.
Меня зажало между огнем и льдом. Между ангелом и демоном. Между Бибой и Бобой.
Какие там еще ассоциации лезут в голову, но точно это не хорошо. Они не должны быть здесь. Тем более вдвоем.
– Ты уже отмыл свою машину? – Обратилась я к Егору.
– Нет, поставил ее в гараже. Она ждет, когда вандал сам придет с повинной. А пока у меня личный водитель, – Егор скосил взгляд на Артема.
Артем толкнул Егора в плечо. Как дети.
– Тогда мне пора, – я стала собирать тетради в сумку.
– Если ты уйдешь, то мы все равно пойдем за тобой, – продолжил Егор. – Считай, что мы твоя охрана. Бесплатная. Два крутых парня будут ходить за тобой по пятам.
Я оглядела ребят. Они издеваются. Егор и Артем улыбались, их забавляло то, что я злюсь. Обо мне и так слухи ходили плохие, теперь я буду просто королевой.
– Что вам от меня надо?
Ребята продолжали молчать.
– Дашь лист? – Артем взял тетрадь, из середины расщепил скрепки и вынул двойной листок.
– И мне тоже дай.
– Ему не давай. Он самолетики будет делать, – запротестовал Артем.
– Можно подумать ты не будешь.
– Я кораблик. Он круче.
– Ааа..
В это время в аудиторию зашел препод и постучал по трибуне учебником, привлекая наше внимание. Я села обратно на место.