Спина вспотела, и сердце билось так быстро, что хотелось успокоить его, положив руку на грудную клетку. Трудно было оторвать взгляд от этих парней. Не хотела признавать это, но они выглядели классно. Артем достал где-то повязку на голову, в цвет черно-серых шорт. А Егор горячо смотрелся в обтягивающей майке. Я еще больше покраснела, от мыслей, которые полезли в голову. И я почти в голос выдохнула, когда капитан объявил об окончании игры.
– Поужинаем, моя Леди? – Ко мне подошел Артем. Если бы мы не были знакомы раньше, обращение вызвало бы негодование. Но Артем произносил эти слова так, будто это самое важное в его жизни. Ни грамм пошлости и левых намеков.
– Чтобы я весь вечер прождала тебя одна в кафе? Нет, спасибо.
– Тогда со мной, – Егор подошел с другой стороны.
– Еще пиццы захотел? С Сыром и колой?
Парень лишь развел руками.
– Все, ребят, это было весело, но я просила оставить меня в покое. У вас что, работы нет? Мир не крутится вокруг вас.
Не дождавшись ответа, я сбежала в душ. Слишком сложно не таять под взглядом четырех безумно красивых глаз. Но это слишком. Когда уже вернется Ваня. С ним рядом я могу не думать о соседе и его лучшем друге.
У парадного входа на крылечке я споткнулась и приземлилась попой на лед. Из открытой сумки вылетели тетради с лекциями и ручки приземлились в метре от меня.
– Черт.
Две сильные руки схватили меня сзади и как пушинку поставили на ноги. Я обернулась, но из-за своего капюшона не могла разглядеть кто это.
– Осторожнее, – голос Яны прозвучал за спиной. – Артем первый!
Я увидела Руслана, показывающего средний палец Егору. Видимо Артем успел быстрее среагировать и поднять меня на ноги. Егор в это время собирал сумку, кое-как засовывая туда тетради. Руслан выхватил сумку, отряхнул, и сложил тетради аккуратнее, чтобы они не помялись внутри. Я не стала ждать, а просто вырвала из его рук свою сумку. Тетради опять полетели на снег.
– Сейчас промокнут, и тебе придется все переписывать.
– Это не ваши проблемы.
– Вы с ней находились день, а она уже хочет вас убить? Мир, пойдем со мной. А вы свободны ребята, – Яна закинула руку мне на плечо. – Тебе не холодно?
– Мы снова дружим? Ты злилась на меня всего каких-то полгода.
– Я разбиралась в себе. С Мишей и Русланом. И признаю, что была не права я, и во многом была права ты. Прости меня, пожалуйста. Я не хочу больше играть в эту молчанку. Прости и вернись. – Яна сложила руки в мольбе и захлопала наращёнными ресничками.
– Ты не отвечала на звонки.
– Я злилась на весь мир! – Подруга тяжело вздохнула. – Винила всех вокруг. Но я знаю тебя, и знаю, что ты не поступила бы так со мной.
Но я поступала так с другими. Я была на месте Яны, когда ушла из дома, оттолкнула без причин родных. Они меня простили. Почему не должна простить и я.
Я тепло улыбнулась, давая понять, что все в прошлом.
Яна запрыгала и взяла меня под руку.
– Мне нужно тебя поблагодарить. Наш долбанный папаша отстал от нас. Это ведь твоих рук дело?
Я не планировала сознаваться, поэтому лишь уклончиво ответила: – Может быть.
– Егор сказал, что ты крутая пианистка? Сыграешь нам?
– Я больше не играю.
– Почему?
– У меня нет ответа на этот вопрос. Что-то сломалось у меня.
Я не хотела обсуждать ни с кем свою неудачу, поэтому перевела тему.
– Почему именно сейчас? Вы свалились как снег на голову.
– Когда-то и ты свалилась нам как снег на голову. Теперь наша очередь.
Яна и Артем зажали меня с двух сторон, прижимаясь все ближе. Я не хотела признаваться, но я так скучала.
***
Меня практически запихнули в машину. Я сидела между парнями, пока Яна рулила. Руслан же рядом на пассажирском сиденье нежно держал девушку за руку. Она выглядела счастливой. А Руслан все таким же беззаботным и легким, но во взгляде читалась привязанность и забота.
Нас высадили у театра.
– У меня сегодня выходной. Я должна перерабатывать?
– Нет, колючка. Теперь мы будем заботиться о тебе.
– Верится с трудом, – процедила я сквозь зубы.
Был вечер понедельника, сегодня выходной у Марии Александровны и театр не работал. Егор открыл дверь ключом, и мы зашли в темное здание.
– После некоторых событий, я сделал дубликат всех ключей. Мало ли, кому еще в голову придет похитить меня или запереть.
Я закатила глаза. – Это меньшая месть, на которую я была способна. Но мне в голову приходили вещи и похуже.
– Ты понимаешь, что это государственная собственность?