– Я всегда действую во благо искусства.
Мы зашли в зал, и я сняла верхнюю куртку, предварительно стряхнув с нее остаток снега.
– Что мы будем делать? Мыть полы?
– Нет, – я чувствовала дыхания Артема у себя над ухом. – Ты будешь играть. – От потока его слов колыхалась прядка моих волос и щекотала ухо. Но я не отстранилась. Я же всегда хотела, чтоб Артем считал меня смелой. И сейчас я была сама невозмутимость, хоть сердце и сжималось как у маленькой птички, пойманной в клетку.
– Будешь послушной девочкой, возьмем тебя на вечеринку, – пропел Егор, включая на сцене освещение.
– Не нужны мне ваши вечеринки.
– Ну, тогда придется организовать тут свою. – Белый рояль засверкал. Кто-то заранее растянул по нему белую гирлянду. На стене тоже мерцали огоньки, только уже холодным голубым и синим. Артем по-хозяйски уселся на передний ряд в самом центре, чтобы хорошо видеть сцену.
– Тебе нравится? – Егор оперся рукой на рояль и улыбнулся. Я лишь нахмурилась в ответ. – Долго тебя ждать?
Артем захлопал в ладоши и закричал, – Хлеба.
Я засмеялась, но почти сразу улыбка сползла с лица.
– Спасибо, но я не могу.
– Я знаю, ты это уже говорила. Но просто попробуй. Тут только мы. И если вылезет бабайка, то мы сразу его прикончим. Артем споет, и бабайка сам покончит жизнь самоубийством. – Егор выглядел слишком расслабленным и довольным.
– Я не могу.
– Вероника рассказала про твою фобию. Мы обсудили и решили, что ты просто притворяешься. Невозможно за мгновение просто разучиться играть. Попробуй. Если не получится, поедем домой.
– Ладно.
Я поднялась по ступенькам и села на мягкий пуфик. Крышка была открыта, и я залюбовалась белыми клавишами.
– Это важно для тебя играть. Поэтому просто ни о чем не думай и играй.
Я подняла руки, готовая начать, но тут пол начал кружиться под ногами, и я замерла. Сердце сжало в тиски, и я не смогла сделать вздох. Артем тут же запрыгнул на сцену и встал рядом.
Я опозорюсь. Точно опозорюсь.
– Просто, дыши, – голос звучал мягко, как будто его волновало, что я не могу играть. Я разглядывала свои руки, пальцы, потом перешла на пыль под крышкой.
Несколько минут прошло, до того, как кровь снова прилила к лицу, и я смогла выровнять дыхание.
– Тут все серьёзнее, – Егор беззаботно делал свои выводы.
– У вас все просто. Захотели, пришли, захотели, ушли, соврали, навешали лапши на уши. Вы решили, что сможете вернуть мне меня? Привести на сцену, чтоб заиграла? Я играть перестала потому что…, – слова застряли в горле. Почему? Я знала ответ на этот вопрос? – Я столько лет посвятила музыке. Это я люблю больше всего на свете. Просто сейчас воспроизводить безжизненную, глухую музыку я не хочу. Я не сгорю, если начну играть, просто не буду чувствовать. Механические нажатия. А знаете почему? Потому что, когда умерла Катя, что-то во мне надломилось, и я не могу понять почему. Я ее совсем не знала, – я говорила, а слезы текли по щекам. Голос перешел на шёпот. – И не важно, кто виноват. Просто я не хочу думать о ней, о том, что я не смогла ее переубедить. И я не заслуживаю быть тут и играть. – Я вскочила и спустилась вниз со сцены. В этот раз парни не стали меня останавливать.
Они молча смотрели, такие красивые, но совершенно не понимающие меня люди.
– Постой, – Артем поймал меня уже на выходе. – Давай отвезу тебя. У меня машина тут на стоянке.
Артем переминался с ноги на ногу, кутался сильнее в черную длинную куртку и смотрел все также пристально, почти не моргая.
– А Егор?
– Он остался все убрать.
Не было сил сопротивляться, монолог на сцене забрал слишком много энергии. То, о чем я не хотела думать, вырвалось и как заразная болезнь подкосила мой дух. Но я знала, что скоро станет легче.
– Только сначала заедем в одно место? – Я кивнула. Как будто у меня был выбор. Или был?
Мы доехали до высокого здания и оставили машину на парковке.
– Что за бизнес центр?
– Все увидишь.
Когда поднялись на восьмой этаж, лифт издал протяжный звон и двери открылись. Мы попали в большой просторный офис. Рабочий день закончился, поэтому сотрудников не было. Но на столах оставались лежать папки с документами, пустые кружки из-под кофе. На стене висели графики и записки с пометками.
Мы прошли до конца и свернули направо. Артем открыл дверь и пропустил меня вперёд. В небольшом кабинете стоял простенький стол и стул. Но моё внимание привлекла стена слева. Она была увешана небольшими разнообразными картинками. Здесь были и распечатанные графические изображения, и наброски от руки.
– Это все твое? – Я не смогла скрыть удивление. Хоть и знала про талант Артема. Знала, что он рисует и этим зарабатывает. Но не думала, что это может быть так серьёзно.