Из осколков на него смотрело лицо безумца. Бледная кожа, оскаленный рот, светящиеся синим огнем глаза без зрачков.
— Я не ошибся, — прошептал он. Его голос вибрировал. — Я просто... сдерживался. Матрона испугалась. Она поняла, что я сильнее её.
Дверь гримерной открылась.
Юлиан резко развернулся, вскидывая руку для удара. Вокруг его пальцев сформировался шар сжатого воздуха, готовый разнести череп вошедшего.
Но это была не стража. И не Матрона.
На пороге стоял Магистр Крещендо.
Старый архивариус выглядел встревоженным, но в его позе не было угрозы. Он быстро скользнул внутрь и закрыл за собой дверь, запирая её на магический засов.
— Юлиан, — выдохнул он, глядя на светящиеся вены ученика с профессиональным интересом вивисектора. — Слава Основателям, ты жив. Я боялся, что они уже забрали тебя в изолятор.
Юлиан медленно опустил руку. Шар воздуха рассеялся.
— Магистр, — сказал он. — Вы видели? Вы видели, что она сделала? Она прервала мой триумф!
Крещендо подошел ближе. Он не морщился от запаха крови и безумия, которым несло от юноши. Наоборот, он смотрел на него с жалостью и пониманием.
— Я видел, мой мальчик. Это было чудовищно. Матрона... она стареет. Она боится молодой силы. Твой «Каданс» был великолепен. Он был истинной музыкой. Но она... она слишком консервативна, чтобы понять это.
Слова падали на благодатную почву. Юлиан жадно впитывал лесть.
— Она хочет исключить меня, — сказал он, и его голос дрогнул. — Охрана сказала... они потащили меня... я вырвался...
— О, всё гораздо хуже, — тихо сказал Крещендо. Он положил руку на плечо Юлиана. — Исключение — это меньшее из зол. Матрона подписала приказ о «Приглушении».
Юлиан пошатнулся.
«Приглушение». Ритуал лишения магии. Хирургическое удаление дара, после которого человек становится инвалидом, не способным слышать музыку сфер. Для Ван Дорна это было хуже смерти. Это был позор, который нельзя смыть.
— Нет... — прошептал он. — Она не посмеет. Мой отец...
— Твой отец первым отречется от сына-сквиба, — безжалостно отрезал Крещендо. — Но послушай меня, Юлиан. Это не конец. Ты стал жертвой заговора.
— Заговора?
— Ты думаешь, ты просто ошибся в нотах? — Крещендо заглянул в его светящиеся глаза. — Ты — виртуоз. Ты не мог ошибиться. Тебе помогли.
— Кто? — прорычал Юлиан.
— Воронова.
Имя повисло в воздухе, как запах серы.
— Лира? — Юлиан нахмурился. Его мозг, разогнанный наркотиком, пытался сопоставить факты. — Она была там. На галерке. Я видел её. Она смотрела на меня.
— Она ведьма, Юлиан. Некромант. Она прокляла твой инструмент. Я видел, как она шептала заклинания. Она сбила твой ритм. Она хотела уничтожить тебя, чтобы занять твое место.
Это была ложь, абсурдная и наглая. Но для параноика под стимуляторами она звучала как абсолютная истина.
Лира. Та самая, что унизила его в столовой. Та, что смотрела на него с презрением. Она завидовала. Она украла его славу.
Ярость вспыхнула в груди Юлиана белым пламенем.
— Я убью её, — сказал он просто.
— У тебя мало времени, — быстро заговорил Крещендо. — Она не просто хочет уничтожить тебя. Она хочет уничтожить «Элизиум». Прямо сейчас она направляется в Архив.
— В Архив?
— Да. Она украла древний свиток. Наследие твоей семьи, Юлиан. Секрет Вереса. Она хочет провести ритуал призыва. Она хочет выпустить Резонатора и натравить его на нас всех. Если она закончит... от школы останется только пепел. И от тебя тоже.
Крещендо сжал плечо Юлиана.
— Она внизу. В Центральном Зале Архива. Вместе с монстром. Они готовятся.
— Монстр... — Юлиан посмотрел на свои руки. Сила в них бурлила, требуя выхода. — Я остановлю их.
— Ты должен, — кивнул Крещендо. — Это твой шанс, Юлиан. Шанс искупить всё. Если ты придешь туда и убьешь монстра... если ты спасешь «Элизиум»... Матрона не сможет тронуть тебя. Ты станешь героем. Спасителем. Твой отец будет носить тебя на руках.
Герой. Спаситель. Убийца чудовищ.
Картинка в голове Юлиана сменилась. Он увидел себя, стоящего над трупом Резонатора. Он увидел толпу, которая аплодирует ему. Он увидел Лиру, ползающую у его ног и молящую о пощаде.
Это была лучшая роль в его жизни.
— Чем мне его убить? — спросил он. — Моя магия... она сильная, но Резонатор поглощает звук.
— Я знал, что ты спросишь, — Крещендо полез в глубокий карман своей мантии. — Я готовился к этому дню. Я берег это для достойного.
Он достал предмет, завернутый в черный бархат.