ДЗЫНЬ.
Звук был негромким. Но он был плотным.
Это была сфокусированная ударная волна. Сгусток акустической энергии, сжатый до плотности пушечного ядра. Он летел в Лиру, искажая воздух, оставляя за собой шлейф вакуума.
Лира видела его. Но человеческая реакция была слишком медленной. Она не успела бы уклониться. Удар был нацелен ей в грудь. Он должен был превратить её сердце в фарш.
«Сейчас!» — крикнула она мысленно.
Но Кассиан уже действовал.
Тень за спиной Лиры, которая казалась просто пятном на полу, вздыбилась.
Она обрела объем. Выросла стеной.
Кассиан вышел из двухмерного пространства в трехмерное за долю секунды. Он возник перед Лирой, закрывая её собой.
Он не выставил щит. Он просто подставил грудь.
УДАР.
Звуковая пуля врезалась в него.
Раздался звук, похожий на удар кувалдой по мокрой глине.
Кассиана отшвырнуло назад. Он сбил Лиру с ног, и они вместе покатились по полу, скользя по гладкой мозаике.
Свиток вылетел из руки Лиры.
Они врезались в основание стеллажа. Книги дождем посыпались сверху.
Лира лежала под Кассианом, хватая ртом воздух. Он был тяжелым, ледяным и твердым, как камень.
— Ты... — выдохнула она.
Кассиан поднялся.
На его груди, там, где у человека солнечное сплетение, зияла дыра.
Но это была не рана. Ткань его сюртука (который был частью его тела) была разорвана, и под ней клубилась пустота. Удар Матроны не пробил его — он рассеял его форму в точке контакта.
Тьма начала медленно затягивать прореху, срастаясь, как живая плоть.
Кассиан повернул голову к Матроне.
Его глаза горели белым огнем ярости.
— Ты, — прорычал он.
Голос Резонатора в этом зале, предназначенном для усиления звука, был подобен землетрясению. Стеллажи задрожали. Стекла в лампах лопнули, погружая зал в полумрак.
Матрона отступила на шаг. Впервые на её лице промелькнуло что-то похожее на страх.
— Кассиан? — прошептала она. — Но как... ты должен быть в Башне! Барьеры...
— Барьеры для тех, кто дышит! — рявкнул он.
Он выпрямился во весь свой неестественный рост. Тень вокруг него расширилась, заполнив половину зала. Он выглядел как древний бог возмездия, вырвавшийся из тартара.
— Сто лет, — сказал он, и каждое слово было ударом. — Сто лет ты держала меня на цепи. Ты кормила меня объедками. Ты использовала меня как пугало.
Он сделал шаг к ней.
— Думала, я собака, Армония? Думала, я буду сидеть и ждать команды?
Матрона быстро взяла себя в руки. Она была Директрисой. Она владела Ключом.
— Сидеть! — крикнула она, вскидывая камертон. — Subjugare! (Подчинись!)
Ключ вспыхнул. Волна принуждения ударила в Кассиана.
Он замер. Его тело выгнулось дугой. Тьма зашипела, как вода на сковороде.
Команды Ключа были прописаны в его основе. Он не мог их игнорировать.
Матрона увидела это и улыбнулась. Страх ушел. Она снова была хозяйкой.
— Ты сбежал, — сказала она, подходя ближе. — Плохой мальчик. Кто тебя выпустил? Эта девчонка?
Она перевела взгляд на Лиру, которая пыталась отползти в сторону.
— Неважно. Сейчас я загоню тебя обратно в камень. А потом разберусь с твоей подружкой.
Она подняла Ключ выше, готовясь к финальному аккорду подчинения.
— Imperio Aeternum!
Кассиан упал на колени. Он рычал, царапая пол когтями, но невидимый ошейник давил его к земле.
— Лира! — прохрипел он. — Зеркало!
Лира поняла.
Ей не нужно было оружие. Ей нужна была акустика.
Она вскочила на ноги.
Матрона стояла в центре мозаичного глаза. Это была фокальная точка зала. Место, где звук собирался в пучок.
Лира выхватила из кармана свой камертон — тот самый, свинцовый, тяжелый.
— Эй, Матрона! — крикнула она.
Директриса на долю секунды скосила глаза.
— Что?
— Вы забыли, где находитесь! — крикнула Лира. — Это Архив! Здесь стены возвращают всё, что вы скажете!
Лира ударила камертоном об пол.
Не просто ударила. Она вложила в удар всю магию, которую дал ей Кассиан. Тьму, текущую в её венах.
ГОНГ.
Звук был низким, утробным. Он вошел в резонанс с полом.
Пол под ногами Матроны завибрировал. Мозаика пошла трещинами.
Но главное — звук камертона столкнулся со звуком Ключа.
Произошла интерференция.
Волна приказа, направленная на Кассиана, отразилась от вибрации пола, ударила в стены, сфокусировалась куполом и вернулась обратно.
В центр круга.
Прямо в Матрону.
Директриса вскрикнула. Её собственный приказ — «Подчинись!» — ударил по ней самой, усиленный акустикой зала в десять раз.
Она застыла. Её мышцы окаменели. Разум, получивший команду абсолютного подчинения, замкнуло.