Она выронила Ключ.
Артефакт, звеня, ударился о камень.
Кассиан, освобожденный от давления, вскинул голову.
— Теперь, — прошипел он.
Он метнулся вперед — черная молния.
Он хотел схватить Ключ.
Но он не успел.
Наверху, на галерее, что-то взорвалось. Двери вылетели вместе с петлями.
В зале полыхнуло синим светом.
На балкон выбежал Юлиан Ван Дорн.
Он выглядел как сверхновая. Его глаза горели синим огнем, вены светились сквозь разорванную одежду. Он был накачан наркотиком под завязку.
В руке он сжимал кристальный стилет — «Резонаторную Иглу».
Он увидел монстра внизу.
— СДОХНИ! — заорал он голосом, в котором не осталось ничего человеческого.
И, оттолкнувшись от перил, прыгнул вниз.
Он летел не как человек. Магия несла его. Он был живым снарядом, нацеленным в спину Кассиану.
— Сзади! — крикнула Лира.
Кассиан обернулся.
Но было поздно.
Юлиан врезался в него. Кристальная игла, заряженная разрушающей частотой, вонзилась в плечо Резонатора, пробивая теневую броню и входя в суть.
ВСПЫШКА.
Зал озарился ослепительным светом. Раздался звук, похожий на вопль раненого кита.
Кассиан и Юлиан, сцепившись в клубок тьмы и синего огня, покатились по полу, сбивая стеллажи и круша всё на своем пути.
Ловушка захлопнулась. Но внутри оказался не тот зверь, которого они ждали.
Глава 10.5
В центре Архива разверзся ад, но это был ад холодный, беззвучный и стерильный, словно кто-то включил немую пленку катастрофы на максимальной скорости.
Юлиан Ван Дорн и Кассиан катались по полу, сбивая пюпитры и опрокидывая стеллажи. Это не было похоже на драку двух мужчин. Это было столкновение двух стихийных бедствий.
Юлиан, переполненный «Звездным Светом», сиял ослепительной синевой. Из его глаз, рта, даже из пор кожи бил свет. Он больше не контролировал магию — магия несла его, как цунами несет щепку. Он был живой бомбой, чей таймер застыл на нуле.
Кассиан, напротив, терял форму.
Кристальная игла, вонзенная ему в плечо, действовала как вирус в компьютерной программе. Она нарушала целостность его структуры. Тьма, из которой он состоял, начала «пикселить». Его конечности то удлинялись, превращаясь в дым, то затвердевали камнем. Он пытался сбросить с себя безумного пианиста, но Юлиан вцепился в него с хваткой утопающего.
— Я убью тебя! — визжал Юлиан. Его голос срывался на ультразвук. — Я герой! Я спаситель! Смотрите на меня!
Он выдернул иглу из плеча Кассиана и замахнулся снова, целясь в то место, где у человека находится сердце.
Кассиан перехватил его руку.
Их пальцы сплелись. Черная, дымящаяся кисть монстра против светящейся, полупрозрачной от перенапряжения руки человека.
— Ты — труп, — прорычал Кассиан. Его голос двоился, звуча одновременно низко и высоко, как расстроенный хор. — Ты уже сгорел, мальчик. Ты просто еще не упал.
Лира, отброшенная к стене, с ужасом наблюдала за этим клубком.
Шрам на её руке горел так, словно кожу поливали кислотой. Через связь она чувствовала то, что чувствовал Кассиан.
Помехи.
Игла не просто ранила его. Она вносила диссонанс в его частоту. Он не мог сосредоточиться. Он не мог использовать силу, чтобы распылить Юлиана, потому что его собственное тело распадалось на фрагменты.
— Матрона! — крикнула Лира, поворачивая голову.
Директриса стояла в десяти шагах от драки.
Она пришла в себя после удара камертона. Её лицо было бледным, прическа сбилась, но глаза... глаза были ясными и страшными.
Ключ-Камертон лежал у её ног.
Матрона посмотрела на Ключ. Потом на дерущихся.
Она увидела Кассиана, чья форма мерцала, как плохая голограмма.
Она увидела Юлиана, который превращался в ядерный реактор без стержней.
И она приняла решение.
Это было решение не педагога, не защитника, а генерала, который видит, что позиция потеряна, и решает сжечь мост вместе со своими солдатами.
Матрона не стала поднимать Ключ. Это было слишком рискованно — оказаться рядом с эпицентром взрыва магии Юлиана, который мог сдетонировать в любую секунду.
Вместо этого она отступила назад. Быстро. К выходу с нижнего яруса.
Она подняла руки к потолку, где во тьме купола были высечены древние защитные глифы, которые обычно спали.
— Carcere Sonus! (Звуковая Темница!) — прокричала она.
Стены Архива отозвались низким, утробным гулом.
Лира почувствовала, как пол под ногами дрогнул. Словно гигантский зверь, в чьем желудке они находились, решил сжать сфинктеры.
Сверху, с темных галерей, начали опускаться решетки.
Это были не просто железные прутья. Это были стержни из того же метеоритного железа, что и стены «Свинцового Мешка» в подземелье. Они падали тяжело, с грохотом, выбивая искры из камня, отсекая сектора библиотеки друг от друга, превращая открытое пространство в серию клеток.