Они были в ловушке с безумцем, который медленно сгорал заживо, и с монстром, который был слишком слаб, чтобы пробить стены.
И ночь только начиналась.
Глава 11.1
Замкнутое пространство Архива, отрезанное от мира свинцовыми плитами, превратилось в резонатор агонии.
Здесь не было течения времени. Было только сгущающееся давление магии, которой некуда было выходить. Воздух стал плотным, наэлектризованным, с привкусом металла и озона — так пахнет воздух перед ударом молнии, но здесь молния била не с неба. Она била изнутри человека.
Юлиан Ван Дорн умирал.
И это было зрелище столь же великолепное, сколь и отвратительное.
Он лежал у основания массивной железной решетки, скрючившись в позе эмбриона. Его тело, еще час назад безупречное в своем аристократическом лоске, теперь напоминало перегретый стеклянный сосуд, готовый разлететься на осколки.
«Жидкий Звездный Свет» перестал быть топливом. Он стал ядом.
Сквозь разорванную рубашку и прорехи в коже было видно, как под эпидермисом течет не кровь, а жидкий неон. Вены вздулись черными жгутами, окаймленными болезненным голубым сиянием. Они пульсировали в рваном, судорожном ритме, и каждый удар сердца посылал по телу Юлиана волну видимой дрожи.
Его кожа стала тонкой, пергаментной. Она начала трескаться на сгибах локтей и коленей, и из этих трещин сочилась не красная жидкость, а светящаяся лазурная сукровица. Она капала на каменный пол, и камень шипел, словно на него плеснули кислотой.
Лира сидела у противоположной стены, прижав колени к груди. Она не могла отвести взгляд. Это был боди-хоррор в прямом эфире — деконструкция человека магией.
— Мама... — прохрипел Юлиан.
Его голос изменился. Это был не баритон золотого мальчика. Это был скрежет двух кусков пенопласта друг о друга. Гортань была обожжена изнутри.
Он перевернулся на спину. Его глаза были широко раскрыты, но он ничего не видел. Роговица выгорела, оставив вместо глаз два колодца, наполненных молочно-белым светом.
— Почему они не хлопают? — спросил он у пустоты. — Я ведь... я ведь взял ноту. Я взял «Си» контроктавы...
Он поднял руку, пытаясь дирижировать невидимым оркестром. Пальцы были скрючены, кожа на костяшках лопнула, обнажая сияющие сухожилия.
Кассиан стоял в тени, прислонившись плечом к стеллажу.
Он выглядел как помехи в эфире. Рана от «Резонаторной Иглы» в его плече не затягивалась. Кристальный стилет нарушил его структуру, и теперь тьма, из которой он состоял, «текла». Его левая рука периодически теряла форму, превращаясь в дым, а потом снова собиралась в кисть, но с неправильным количеством пальцев.
Он наблюдал за Юлианом с холодным, клиническим интересом механика, смотрящего на двигатель, работающий вразнос.
«Сосуд переполнен,» — прозвучал его голос в голове Лиры. Он был спокойным, даже скучающим. — «Человеческая оболочка не рассчитана на такую проводимость. Его нервная система выгорела три минуты назад. Сейчас это просто мышечные спазмы».
— Ему больно? — спросил Лира вслух. Её собственный голос дрожал.
Кассиан перевел на неё взгляд своих черных провалов.
«Больно? Нет. Боль — это сигнал о повреждении. А он сейчас чувствует распад. Он чувствует, как каждый атом его тела вибрирует отдельно от другого. Это не боль. Это хаос».
Юлиан вдруг закричал.
Он резко сел, его спина выгнулась неестественной дугой.
— Демоны! — заорал он, тыча пальцем в сторону Лиры и Кассиана. — Уйдите! Уйдите со сцены! Это мой концерт!
В его галлюцинациях они не были людьми.
Он видел Лиру как черную дыру в форме девушки, у которой вместо лица — вихрь из костей.
Он видел Кассиана как гигантскую тень, закрывающую софиты, пожирающую его славу.
— Ignis! (Огонь!) — выкрикнул Юлиан, вскидывая руку.
Он попытался сотворить боевое заклинание. Самое простое. Огненный шар.
Но его каналы были забиты «Звездным Светом».
Вместо огня из его ладони вырвался сноп голубых искр. Они не полетели во врага. Они осыпались на него самого, прожигая одежду и кожу.
Юлиан заскулил, сбивая с себя воображаемое пламя.
— Он лопнет, — констатировал Кассиан. — Давление эфира в его ядре растет. Через несколько минут он детонирует.
Лира посмотрела на него с ужасом.
— Детонирует? Взрывом?
— Скорее, всплеском, — Кассиан поморщился, когда его собственная рука снова пошла рябью помех. — Он высвободит всю накопленную магию за одну секунду. В замкнутом пространстве Архива это будет... громко. Нас расплющит об стены.
— Мы должны что-то сделать! — Лира вскочила на ноги.
— Мы ничего не можем сделать, — Кассиан даже не пошевелился. — К нему нельзя прикасаться. Его аура сейчас — это радиация. Любой контакт сожжет тебя.