Она закрыла глаза.
Шрам на её левой руке вспыхнул, открывая канал. Кассиан, стоящий за её спиной, положил свою руку ей на плечо, усиливая сигнал.
И они услышали.
Глава 11.2
Юлиан Ван Дорн не был мертв. Он был чем-то гораздо более страшным — он был нестабилен.
Он лежал у решетки, перегораживающей выход, свернувшись в дрожащий, светящийся клубок. Магия «Звездного Света», которую он влил в себя ведрами, не находила выхода. Она застряла в его теле, как пар в котле с заваренным клапаном.
Его кожа была горячей на расстоянии. Лира чувствовала жар, исходящий от него, даже сидя в трех метрах. Это был сухой, трескучий жар, от которого воздух вокруг Юлиана дрожал, искажая очертания предметов.
Он издавал звуки.
Это были не слова. Это был скулеж, прерываемый влажным, булькающим смехом.
— Лира, — голос Кассиана прозвучал тихо, как шелест сквозняка.
Монстр стоял, прислонившись к стеллажу. Его форма всё еще «гличила» — левое плечо, пробитое иглой, периодически становилось прозрачным, показывая каменную кладку стены сквозь тело. Ему было больно, но он скрывал это за маской безразличия.
— Не подходи к нему, — предупредил он. — Он сейчас — радиоактивный элемент. Период полураспада — десять минут. Если коснешься, твоя нервная система сгорит за компанию.
Лира посмотрела на Юлиана.
Она видела, как под его кожей, тонкой, как пергамент, пульсируют вены. Они светились ярко-голубым, почти белым светом. Казалось, что внутри него включили мощную лампу.
— Мне нужно знать, — сказала она, поднимаясь. — Он единственный свидетель. Он знает, кто дал ему оружие.
— Он не свидетель, — возразил Кассиан. — Он улика, которая уничтожает сама себя.
— Мне все равно, — Лира сделала шаг вперед.
Ей было страшно. Инстинкт самосохранения, который обычно держал её подальше от неприятностей, сейчас вопил, требуя забиться в самый дальний угол Архива. Но ярость была сильнее. Ярость на тех, кто превратил этого самовлюбленного, глупого, но живого мальчика в...
это.
Лира шагнула в зону поражения.
Жар ударил её по лицу, сухой и потрескивающий, как воздух над костром. Волосы на её руках зашевелились от статического электричества. Она чувствовала, как магия Юлиана пытается проникнуть в её поры, как радиация, но тьма Кассиана в её венах встала барьером, поглощая излучение.
Она опустилась на колени рядом с ним.
Юлиан перестал скулить. Он почувствовал присутствие.
Он медленно, с хрустом, повернул голову.
Его лицо было картой разрушения. Кожа истончилась до прозрачности, и под ней, вместо мышц и костей, бушевал синий шторм. Его глаза выгорели — глазные яблоки превратились в два сгустка спекшегося белка, но он всё равно «смотрел» на неё. Он видел её магическим зрением, как темное пятно на фоне слепящего света.
— Ты... — просипел он. Из его рта вырвалось облачко пара, светящееся голубым. — Ты пришла... посмеяться?
— Нет, Юлиан, — тихо сказала Лира. Она заставила себя не отшатываться, хотя запах — смесь озона и горелого мяса — был невыносим. — Я пришла спросить.
— Спросить... — он издал звук, похожий на смешок, который перешел в кашель. Из его рта брызнула светящаяся слюна, прожегшая дырки в ковре. — О чем? О том, как я облажался? О том, как «Золотой мальчик» превратился в... в утиль?
Он попытался поднять руку, но конечность не слушалась. Пальцы были скрючены артритом магического перенапряжения.
— Кто дал тебе Иглу? — спросила Лира. — Кто научил тебя «Разрывающему Кадансу»?
Юлиан дернулся.
— Она обещала... — зашептал он в бреду. — Первая Скрипка... Она сказала, что я должен защитить семью Ван Дорн. Что ты — угроза.
— Матрона? — уточнила Лира.
— Нет... — Юлиан помотал головой, и кожа на его шее треснула. — Матрона — дура. Она хотела меня исключить. Она не понимает величия.
Он вдруг схватил Лиру за руку.
Это было молниеносное движение, рефлекс утопающего.
Его ладонь, горячая, как утюг, сомкнулась на запястье Лиры.
ОЖОГ.
Лира вскрикнула, но не вырвалась. Она знала: если дернется, кожа слезет вместе с его пальцами.
Кассиан сделал шаг вперед, тень вокруг него вздыбилась, готовая отсечь руку Юлиана, но Лира подняла свободную ладонь: «Стой».
Она смотрела в слепые глаза Юлиана.
— Кто, Юлиан? Кто тебя научил?
— Дедушка... — выдохнул он. В его голосе прозвучала детская, обиженная нотка. — Магистр Крещендо. Он сказал... это семейный секрет. Тайное знание Основателей. Он сказал, что я — избранный. Что мой дар уникален.
Лира замерла.
— Он учил тебя?
— Он... настраивал меня, — Юлиан улыбнулся, и эта улыбка была ужасна. Кожа на щеках натянулась и лопнула. — В своем кабинете. Спицами. Он говорил, что расширяет мои каналы. Чтобы я мог вместить больше. Чтобы я стал... как Он.