Он дернул головой в сторону Кассиана.
— Как Резонатор.
Пазл сложился с оглушительным щелчком.
Крещендо не просто использовал Юлиана как отвлекающий маневр. Это было сложнее.
Он использовал Юлиана как лабораторную крысу.
Он физически и магически модифицировал нервную систему студента, пытаясь создать человеческий аналог Резонатора. Он проверял, выдержит ли живое тело поток «грязной», эмоциональной магии такой мощности.
Юлиан был прототипом «Квинтэссенции». Живым доказательством теории.
— Он лгал тебе, — сказала Лира. Её голос дрожал от ярости. — Ты не избранный, Юлиан. Ты — краш-тест. Он хотел посмотреть, на какой ноте ты сломаешься.
— Нет... — прошептал Юлиан. Из его глаз потекли светящиеся слезы. — Он обещал мне вечность. Он сказал, что если я убью монстра... я заберу его силу. Я стану богом.
Его хватка на руке Лиры усилилась. Жар становился нестерпимым.
— Почему так больно? — спросил он вдруг, и в его голосе зазвучал настоящий, неподдельный страх ребенка, который проснулся в темноте. — Лира... почему я горю?
Он начал задыхаться. Свет внутри него становился ярче, просвечивая сквозь ребра. Его сердце билось так сильно, что было видно, как оно колотится о грудную клетку, готовое разорвать её.
— Выключи это... — умолял он. — Пожалуйста... выключи свет...
Лира посмотрела на Кассиана.
Монстр стоял рядом, его лицо было бесстрастным.
— Он переходит в критическую фазу, — констатировал Кассиан. — Ядро разрушается. Сейчас будет выброс.
Лира попыталась разжать пальцы Юлиана, но они окаменели в спазме.
— Юлиан, отпусти! — крикнула она. — Ты убиваешь меня!
— Я не хочу быть один... — прохрипел он. — Там темно... Крещендо сказал, там будет музыка... но там только тишина...
Он был в ужасе. Он понял, что его предали. В самый последний момент, на пороге небытия, его нарциссизм рухнул, оставив только маленького, испуганного мальчика, которого взрослые использовали как батарейку.
— Крещендо здесь, — сказала Лира, наклоняясь к самому его уху. Ей нужно было дать ему цель, чтобы он разжал руку. — Он смотрит. Он ждет, когда ты сгоришь. Не дай ему этого удовольствия, Юлиан.
Слова достигли его затухающего сознания.
— Здесь? — прошептал он.
— Да. Он предал тебя. Он сделал из тебя куклу.
Лицо Юлиана исказилось в гримасе ненависти. Эта последняя, человеческая эмоция придала ему сил.
— Старик... — прошипел он.
Его пальцы разжались.
Лира отшатнулась, прижимая к себе обожженное запястье. На коже остались красные следы, которые уже начинали чернеть — некроз от передозировки магии.
Юлиан выгнулся дугой. Его позвоночник хрустнул.
Свет, который был заперт в его теле, начал прорываться наружу. Кожа на груди лопнула, и из разреза ударил луч чистого, голубого пламени.
Он начал кричать.
Но это был уже не крик боли. Это был звук выходящей души.
— Ложись! — скомандовал Кассиан.
Он дернул Лиру на себя, закрывая её своей тенью, прижимая к полу.
Потому что Юлиан Ван Дорн больше не был человеком. Он стал взрывом.
Глава 11. 3
Конец наступил не так, как в операх, которые любил Юлиан. Здесь не было затихающей мелодии, последнего вздоха на руках у возлюбленной или патетических прощальных слов.
Была физика. Жестокая, неумолимая термодинамика магического перегорания.
Лира, сидящая рядом с ним на холодном полу, почувствовала это за секунду до того, как это увидели глаза. Воздух вокруг Юлиана стал сухим и наэлектризованным, как перед грозовым разрядом. Волоски на её руках встали дыбом.
— Лира... — прошептал Юлиан. Его глаза, выжженные до белых дыр, смотрели в никуда. — Свет... он слишком громкий.
Его тело выгнулось дугой. Позвоночник хрустнул с сухим, деревянным звуком.
Это был спазм. Последний, терминальный спазм нервной системы, по которой пропустили ток в тысячу вольт.
«Жидкий Звездный Свет», насыщавший каждую его клетку, достиг критической массы. Организм больше не мог удерживать магию. Барьеры плоти рухнули.
— Ложись! — крикнул Кассиан от стены.
Лира отшатнулась, прикрывая лицо рукой.
ВСПОЛОХ.
Из груди Юлиана, из его рта, из ушей и даже из пор кожи ударил свет. Он был не голубым, как раньше. Он был ослепительно-белым, с фиолетовой каймой. Это был цвет чистой, нестабильной арканы.
Юлиан закричал.