Кассиан поднял голову. Его глаза были тусклыми. Звезды в них почти погасли, оставив лишь серую муть.
— Я пуст, — произнес он. Голос его звучал как помехи в радиоэфире. — Игла... она создала трещину в моем ядре. Я теряю энергию быстрее, чем могу её генерировать. Если я попытаюсь усилить твой голос... я рассыплюсь.
Он сполз по стеллажу вниз, сев на пол. Его ноги казались дымкой.
— Мы заперты, — констатировал он без страха, лишь с усталым безразличием. — Энтропия победила. Крещендо выиграл.
Лира посмотрела на него. На существо, которое могло глотать галактики, а теперь угасало в пыльном подвале.
В ней вскипела злость. Холодная, упрямая злость некроманта, у которого пытаются отобрать пациента.
— Нет, — сказала она. — Не сегодня.
Она перевела взгляд на труп Юлиана.
Иссохшее, мумифицированное тело «Золотого мальчика» лежало на полу, раскинув руки. Оно выглядело как выжатый лимон. Но Лира видела (своим новым, измененным зрением), что это не так.
Юлиан умер от передозировки. Его душа ушла, но магия... магия осталась.
«Жидкий Звездный Свет» пропитал его кости. Он впитался в костный мозг, в сухие жилы, в каждый атом его углеродной решетки. Юлиан был не просто трупом. Он был контейнером с высокоактивными магическими отходами.
Токсичными. Опасными. Но невероятно мощными.
— Тебе нужно поесть, — сказала Лира.
Кассиан проследил за её взглядом. Его лицо исказилось в гримасе отвращения.
— Нет, — прохрипел он. — Это... падаль. Это грязь. Человеческая магия, смешанная с наркотиком и смертью. Это вызовет у меня несварение вечности.
— Это топливо! — рявкнула Лира. Она подбежала к нему, схватила за лацканы его теневого сюртука и встряхнула. — Ты — Резонатор! Ты был создан, чтобы жрать грязь! Верес сделал тебя мусорщиком, Кассиан! Перестань строить из себя аристократа!
Она была близко к его лицу. Она видела, как трещины бегут по его коже.
— Если ты не поешь сейчас, — прошептала она, — мы оба умрем. Ты растворишься, а я задохнусь, когда здесь кончится воздух. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы Крещендо пришел сюда утром и нашел лужу тьмы и мой труп?
В глазах Кассиана, в самой их глубине, вспыхнула искра. Гордость.
— Я не могу, — сказал он тише. — Я не могу касаться мертвой материи напрямую. У меня нет интерфейса для некромантии. Если я попробую выпить это сам... я впитаю не энергию, а распад. Это добьет меня.
Лира отпустила его. Она выпрямилась.
— Тебе не нужно касаться его, — сказала она. — У тебя есть я.
Она посмотрела на свои руки. На правой — серый пепел Юлиана. На левой — черный шрам Кассиана.
Она была мостом.
— Я буду фильтром, — сказала Лира. Её голос был твердым, как скальпель. — Я заберу магию из Юлиана. Я очищу её от смерти. Я пропущу её через себя... и отдам тебе.
Кассиан посмотрел на неё с ужасом и восхищением.
— Это опасно, Лира. Ты станешь проводником для «грязной» энергии. Это будет больно. Это может выжечь твои каналы. Ты можешь перестать слышать музыку... навсегда.
— Плевать на музыку, — отрезала она. — Я хочу жить.
Она протянула ему свою левую руку — ту, с меткой.
— Вставай. Иди к столу. Мы устроим ужин.
Кассиан медленно, с усилием, поднялся. Тьма вокруг него сгустилась, помогая ему держать форму. Он подошел к телу Юлиана.
Лира опустилась на колени у изголовья трупа.
Запах озона и паленой плоти был невыносимым, но она заставила себя дышать ровно.
— Дай мне руку, — приказала она монстру.
Кассиан сел напротив. Он протянул свою здоровую, правую руку. Его пальцы были длинными, холодными и дрожащими.
Лира взяла его за руку. Переплела пальцы.
Черная метка на её предплечье вспыхнула, отзываясь на близость хозяина.
Свою свободную, правую руку Лира положила на грудь Юлиана. Прямо на сухую, пергаментную кожу.
Замкнутая цепь.
Мертвец — Некромант — Монстр.
— Готов? — спросила она.
Кассиан кивнул. Его взгляд был прикован к её лицу.
— Тяни, — сказала Лира.
И закрыла глаза.
Сначала был холод. Мертвый, могильный холод, идущий от трупа. Лира использовала свой дар, чтобы «вскрыть» энергетическую оболочку Юлиана. Она представила, как её пальцы погружаются в его грудь, но не в плоть, а в свет.
Она нащупала ядро. Сгусток «Звездного Света», застрявший в костях.
Она потянула.
БОЛЬ.
Это было похоже на то, как если бы через её руку пустили кипяток. Магия Юлиана была ядовитой, химической, острой. Она жгла вены. Она имела вкус горечи и истерики.