Кассиан помог Лире подняться.
На этот раз он не был заботлив. Он дернул её вверх резко, грубо. Адреналин боя захлестнул его.
Его глаза горели белым огнем. Он улыбался — широко, страшно, обнажая зубы.
— Слышишь? — спросил он, перекрикивая сирену. — Они боятся.
— Они идут сюда, — прохрипела Лира, отплевываясь от свинцовой пыли.
— Пусть идут, — Кассиан расправил плечи. Тьма за его спиной взметнулась, как плащ, или как крылья. — Я сыт. Я свободен. И у меня есть голос.
Он шагнул в пролом.
Лира пошла за ним.
Её ботинки хрустели по осколкам свинца и камня.
Она перешагнула порог своей тюрьмы и оказалась в коридоре.
Красный свет мигал, создавая стробоскопический эффект. Тени дергались.
В конце коридора показались фигуры. Стража. Боевые маги в доспехах. Они бежали к Архиву, на ходу формируя заклинания.
Кассиан посмотрел на них.
Он не стал прятаться. Не стал уходить в тень.
Он поднял руку и щелкнул пальцами.
Звук щелчка, усиленный его магией, пролетел по коридору как пушечное ядро.
Бегущие маги споткнулись. Их щиты лопнули. Их отбросило назад, словно кегли.
— Больше никаких пряток, — сказала Лира, вставая рядом с монстром.
Она вытерла кровь с подбородка. Её лицо было серым от пыли, но глаза, в которых отражался красный свет тревоги, были глазами убийцы.
Она чувствовала связь с Кассианом. Она чувствовала его мощь, текущую через шрам. И она чувствовала его намерение.
Он не собирался убегать. Он собирался охотиться.
— Мы идем к ним, — продолжила она. — К Матроне. К Крещендо.
— К Органу, — поправил Кассиан. — Мы идем к Органу. Потому что симфония должна быть доиграна.
Он повернулся к ней.
— Ты готова, мой Камертон?
Лира достала из кармана свой костяной стилет.
— Веди.
Они двинулись по коридору навстречу воющей сирене и топоту сапог.
Два существа — человек и монстр, спаянные кровью, магией и общей ненавистью. Они шли не спасать школу. Они шли, чтобы поставить её на колени.
Война перестала быть тайной. Она стала громкой.
И «Элизиум» задрожал, осознав, что то, что он держал в подвале сто лет, наконец-то решило подняться наверх.
Глава 12.1
Путь от разрушенного Архива до Увядшего Сада превратился в крестный ход через чистилище.
«Элизиум» выл. Сирены магической тревоги, активированные побегом, резали воздух, заставляя вибрировать камни стен. Красный аварийный свет заливал коридоры, превращая их в артерии гигантского, бьющегося в агонии организма. Где-то вдалеке слышался топот сапог — стража прочесывала этажи, но хаос, вызванный взрывом свинцовой двери, играл на руку беглецам.
Лира тащила Кассиана на себе.
Буквально.
Существо, которое еще десять минут назад одним щелчком пальцев раскидывало боевых магов, теперь висело на ее плече тяжелым, почти неподъемным грузом. Его физическая оболочка, обычно невесомая, налилась свинцовой тяжестью мертвой материи.
— Иди... — прохрипела Лира, переставляя ноги. Ее собственное тело, истощенное ритуалами и адреналином, работало на пределе. Каждый шаг отдавался болью в сломанном ребре. — Не смей падать, слышишь? Мы почти пришли.
Кассиан не отвечал. Он издавал звуки.
Это было самым страшным.
Резонатор, чья суть была Тишиной, сейчас шумел.
Из его горла вырывались странные, булькающие смешки. Его дыхание было неровным, прерывистым, похожим на всхлипывания.
— Я... вижу свет... — прошептал он.
Его голос изменился. Это был не тот глубокий, резонирующий тембр Бездны. Это был голос Юлиана Ван Дорна. Высокий, истеричный, надменный.
— Почему они не смотрят? Я сияю... Я — центр...
Лира стиснула зубы. Шрам на ее левой руке горел так, словно ее окунули в кислоту. Через эту связь в нее вливался не холод, к которому она привыкла, а грязь.
Кассиан отравился.
Магия Юлиана, которую он выпил, чтобы восстановиться, не была чистой энергией. Она была коктейлем из амбиций, страха, нарциссизма и наркотика «Звездный Свет».
Для человека это было бы просто «приходом». Для сущности, состоящей из абсолютного вакуума, наличие внутри человеческих эмоций было равносильно введению вируса в стерильную операционную.
Его штормило.
Лира чувствовала, как его форма теряет стабильность. Его рука, лежащая на ее плече, то становилась твердой, как камень, то превращалась в дым, просачиваясь сквозь пальто, то вдруг обжигала жаром лихорадки.
Они добрались до выхода в парк.
Холодный ночной воздух ударил в лицо. Здесь сирена была тише, заглушенная расстоянием и ветром.