Лира опустила руку. Проекция отняла у неё силы, голова кружилась, но она не показывала слабости.
— Теперь вы видели, — сказала она. — Юлиан был лучшим из нас. Самым сильным. И они сожгли его, как спичку.
Она обвела их взглядом.
— Кто следующий? Ты, Сайлас? У тебя сильный резонанс. Крещендо любит сильных. Или ты, Клэр? Твоя эмпатия идеально подойдет для следующего эксперимента.
— Что нам делать? — спросил Сайлас. Он поднял на неё глаза. В них больше не было страха перед «ведьмой». В них была ярость. Ярость солдата, который узнал, что генерал продал армию.
— У нас есть выбор, — сказала Лира. — Мы можем сидеть здесь и ждать, пока они придут за нами по одному. Пока нас не «исключат» по причине «нервного срыва».
Она сделала паузу.
— Или мы можем устроить им экзамен.
— Мы не можем драться с Матроной, — пискнул один из первокурсников. — У неё Ключ. Она контролирует замок. Любая магия, которую мы применим, будет подавлена.
— Да, — кивнула Лира. — Если мы будем играть по её правилам. Если мы будем пытаться создавать Гармонию.
Она улыбнулась. Улыбка была хищной.
— Но мы не будем играть гармонию. Мы будем играть Хаос.
— Хаос?
— Матрона — дирижер, — объяснила Лира. — Её сила держится на порядке. На том, что каждая нота в замке звучит в унисон. Ключ-Камертон управляет резонансом. Но если резонанса нет... если есть только шум...
Она подошла к Сайласу и ударила кулаком по его груди.
— Твой барабан. Ты можешь сбить ритм?
— Я могу сбить ритм сердца дракона, — прорычал Сайлас.
— Отлично.
Она повернулась к скрипачкам.
— Вы. Вы можете сыграть так фальшиво, чтобы у слушателей кровь пошла из ушей?
Девушки переглянулись.
— Нас учили идеальному звуку... — начала одна.
— Забудьте, чему вас учили! — перебила Лира. — Вспоминайте, как вы играли в первый раз. Скрип. Визг. Диссонанс. Мне нужно, чтобы вы изнасиловали свои инструменты.
Она встала в центре комнаты.
— Матрона сильна, когда она слышит музыку. Но если мы создадим Какофонию... Если каждый из вас, каждый студент, которого мы сможем поднять, начнет играть свою собственную, неправильную, громкую мелодию одновременно...
— ...Ключ не сможет настроиться, — закончила за неё Элоди. Глаза соседки загорелись пониманием. — Система защиты перегрузится. Сенсоры сойдут с ума.
— Именно, — кивнула Лира. — Мы устроим «Шумовую Бурю». Мы ослепим и оглушим замок. Мы создадим столько помех, что Матрона не сможет отдать ни одного приказа.
— А потом? — спросил Сайлас. — Шум не убьет её.
— Шум откроет дверь, — сказала Лира.
Она посмотрела в сторону окна, за которым, в темноте парка, ждал монстр.
— У меня есть союзник. Тот, кого вы боитесь. Резонатор.
Студенты отшатнулись.
— Он... он на свободе?
— Он — единственный, кто может остановить Крещендо, — сказала Лира. — Но он слаб. Ему нужен путь. Ваша музыка... ваш шум... проложит ему дорогу к Большому Залу. Вы будете отвлекающим маневром. Вы будете щитом из звука. А он будет мечом.
— Ты хочешь натравить монстра на учителей? — спросил первокурсник.
— Я хочу натравить одного монстра на другого, — ответила Лира. — И я хочу, чтобы вы помогли мне открыть клетку.
Повисла тишина.
Это был момент выбора. Бунт против «Элизиума» означал конец их будущему. Конец карьерам. Возможно, конец жизням.
Сайлас посмотрел на свои руки. Потом на Лиру.
— За Маркуса, — сказал он.
— За Амелию, — тихо добавила скрипачка.
— За Юлиана, — сказала Элоди. — Даже если он был идиотом.
Лира выдохнула. Она не знала, что держала дыхание.
— Хорошо, — сказала она. — Сайлас, бери своих парней. Мне нужны барабаны, трубы, все, что может создавать вибрацию. Расставьте людей по этажам.
— Элоди, — она повернулась к соседке. — Ты знаешь систему вентиляции. Звук лучше всего идет по трубам. Поставь хор в подвалах.
— Когда начинаем? — спросил Сайлас. В его глазах горел огонь предвкушения битвы.
Лира посмотрела на часы.
— Рассвет через час. Крещендо и Матрона будут в Большом Зале, готовить восстановление защиты. Это лучшее время.
Она поправила воротник пальто.
— Идите. Будите всех. Скажите им правду. Скажите, что сегодня мы не сдаем экзамен. Сегодня мы его срываем.
Студенты начали выходить из каморки. Они больше не были напуганными детьми. Они были заговорщиками.
Элоди задержалась в дверях.
— Лира, — сказала она. — А ты? Что будешь делать ты?
Лира коснулась шрама на лбу.
— А я пойду лечить своё чудовище. У него несварение желудка от человечности.
Она осталась одна в грязной подсобке.
Армия была собрана. План был безумен. Шансы на выживание стремились к нулю.