Но впервые за долгое время Лира чувствовала, что звучит чисто.
— Держись, Кассиан, — прошептала она. — Оркестр настраивается.
Глава 12.3
Увядший Сад больше не был мертвым. Он бился в лихорадке.
Когда Лира вернулась к руинам Часовни, она почувствовала искажение пространства задолго до того, как увидела его. Воздух здесь стал вязким, как кисель. Тени деревьев удлинились и извивались, словно змеи, пытаясь уползти подальше от эпицентра. Защитный круг, который она начертила мелом, светился грязно-бурым светом, трещал и сыпал искрами — барьер с трудом сдерживал то, что происходило внутри.
Лира перешагнула границу круга.
Ударная волна чужих эмоций сбила её дыхание.
Кассиан был там, где она его оставила — у алтаря. Но он больше не сидел.
Он метался.
Его движения были ломаными, неестественными, как у марионетки, которую дергают за нитки три разных кукловода одновременно. Тьма, составляющая его тело, кипела. Она выбрасывала протуберанцы, которые принимали формы человеческих лиц, рук, ртов, кричащих в безмолвии.
— Я должен закончить! — закричал Кассиан.
Но это был не его голос. Это был голос Директора Вереса — властный, фанатичный бас, который Лира слышала в видении.
— Формула нестабильна! Мы теряем давление!
Кассиан ударил кулаком по каменной плите алтаря. Камень треснул.
В следующую секунду его лицо изменилось. Черты поплыли, став мягче, моложе, капризнее.
— Посмотрите на меня! — взвизгнул он голосом Юлиана. — Почему вы не смотрите? Я сияю! Я — звезда! Матрона, ты пожалеешь!
Он упал на колени, обхватив голову руками.
— Больно... — заскулил он уже третьим голосом — голосом самого Кассиана, но искаженным человеческой слабостью. — Выньте это из меня... Оно жжется... Оно слишком... теплое.
Лира замерла.
Это было хуже, чем она предполагала. Магия Юлиана, насыщенная наркотиком и предсмертной истерикой, действовала на Резонатора как кислота на металл. Она разъедала его личность. Он не просто «отравился». Он был одержим теми, кого поглотил.
Осколки чужих душ, которые он не смог переварить, теперь пытались захватить контроль над его телом.
— Кассиан! — крикнула Лира.
Он резко повернул голову.
Его глаза были ужасны. Левый глаз оставался черным провалом в космос. Но правый... Правый глаз был человеческим. Голубым. Испуганным. Глазом Юлиана Ван Дорна.
— Лира... — прошептал он голосом Юлиана. На его лице появилась кривая, похотливая улыбка, от которой Лиру затошнило. — Ты вернулась. Ты хочешь автограф? Или ты хочешь, чтобы я показал тебе, как звучит настоящая страсть?
Он протянул к ней руку. Тьма на пальцах превратилась в липкую, светящуюся слизь.
— Уйди, — прорычал рот Кассиана секунду спустя. — Беги, глупая девчонка. Я не могу... удержать их.
Его разрывало. Две природы — вечная пустота и конечная, яркая, грязная человечность — аннигилировали друг друга внутри его оболочки. Если это продолжится, он взорвется. И этот взрыв будет не магическим, а психическим — волна безумия, которая накроет замок.
Лира отбросила страх. Сейчас не было времени бояться.
Она подошла к нему вплотную.
— Я не уйду, — сказала она. — Я здесь, чтобы почистить инструмент.
Она встала перед ним на колени.
Кассиан дернулся, пытаясь отползти, но тут же снова рванулся вперед, ведомый чужой волей.
— Ты такая... теплая, — прошептал он голосом Юлиана, и его рука потянулась к её шее. — Я хочу... погреться.
— Сейчас согреешься, — процедила Лира.
Она перехватила его руку. Жестко. До хруста.
Шрам на её левой руке вспыхнул, открывая канал связи на полную мощность.
— Смотри на меня! — рявкнула она. — Не на Юлиана! Не на Вереса! На меня!
Она подняла руки и положила ладони ему на виски.
Его кожа была горячей. Ненормально горячей для существа из бездны. Под пальцами Лиры бились жилки, наполненные чужой, краденой кровью.
— Extractum, — выдохнула она формулу некромантов.
Но это была не обычная некромантия. Она не изгоняла духа. Она работала фильтром.
Ей нужно было забрать из него человечность.
КОНТАКТ.
Мир вокруг исчез. Лиру затянуло внутрь разума Кассиана.
Обычно там царила тишина и холод вакуума. Сейчас там была свалка.
Горящий мусор. Обрывки мыслей. Чужие желания.
«Я хочу славы!» (Юлиан).
«Я докажу Совету!» (Верес).
«Мне холодно, мама...» (снова Юлиан).
Всё это кружилось в вихре, царапая сознание, создавая невыносимый белый шум.
Лира стиснула зубы.
— Идите ко мне, — приказала она мысленно. — Вы не нужны ему. Вы — грязь. Идите в сток.
Она открыла себя.
Она стала губкой.
Это была самая опасная техника из арсенала «Акустической Хирургии». Врач берет болезнь пациента на себя, пропускает через свою систему, нейтрализует и выводит наружу. Но Лира была человеком. А болезнью была магия Архимага и наркотический бред.