— Вы опоздали, — произнесла Матрона.
Она не повысила голос. Она сказала это спокойным, почти будничным тоном.
Но эффект был сокрушительным.
Акустика Большого Зала подхватила её голос. Стены, пол, потолок — всё стало резонатором. Голос Матроны зазвучал не с кафедры. Он зазвучал везде. Он возник прямо у уха Лиры, он ударил в спину, он просочился сквозь пол.
Это был стереоэффект божественного масштаба.
Лира инстинктивно пригнулась, закрывая уши руками, но это не помогло. Голос был внутри головы.
— Мы пришли забрать то, что принадлежит нам, — прорычал Кассиан.
Его голос тоже был громким, усиленным его собственной магией, но по сравнению с акустикой Зала он звучал плоско. Здесь, на этой территории, законы физики диктовала Матрона.
Кассиан шагнул вперед. Тьма вокруг него вздыбилась, формируя шипастую броню. Он был готов к бою. Он был голоден.
Матрона посмотрела на него сверху вниз. В её взгляде не было страха. Только холодное, брезгливое разочарование.
— Посмотрите на себя, — её голос, многократно усиленный, ударил их звуковой волной. — Грязные. Сломанные. Диссонирующие. Вы принесли мне в храм уличный шум.
Она медленно подняла руки над клавиатурой. Её пальцы были длинными, сухими, похожими на лапки паука.
— «Элизиум» строился на принципах Гармонии, — продолжила она. — Каждая нота здесь выверена. Каждая вибрация служит цели. А вы... вы — ошибка в партитуре. Вы — сбой ритма.
Она перевела взгляд на Лиру.
— Ты, девочка. Ты думала, что можешь использовать хаос, чтобы победить порядок? Ты думала, что если заставишь студентов стучать в барабаны, я оглохну?
Матрона покачала головой.
— Шум — это просто энергия, Лира. А Орган умеет перерабатывать любую энергию.
— Крещендо предал вас! — крикнула Лира, пытаясь перекричать гул зала. — Он создал Юлиана! Он хочет забрать Ключ!
— Я знаю, — голос Матроны был равнодушным. — Крещендо — старый дурак, который возомнил себя композитором. Я разберусь с ним позже. Сначала я должна настроить инструмент.
Её руки зависли над клавишами.
— Вы думаете, что пришли убить меня. Но вы пришли на настройку.
— Кассиан, сейчас! — крикнула Лира.
Монстр рванулся вперед. Он превратился в черную стрелу, летящую к сцене. Он собирался снести Матрону ударом до того, как она коснется клавиш.
Но он не успел.
Матрона опустила руки.
Она взяла аккорд.
Это была не музыка. Это была Гравитация.
БУМ.
Звук был настолько низким, что человеческое ухо не могло его воспринять. Это была вибрация в несколько герц. Но тело восприняло её мгновенно.
Воздух в зале стал твердым.
Молекулы азота и кислорода, подгоняемые звуковой волной, спрессовались, превратившись в невидимый бетон.
Кассиана, который летел в прыжке, сбило на пол.
Это выглядело так, словно на него упала невидимая плита весом в десять тонн.
Его впечатало в паркет. Теневая броня лопнула, разлетевшись черными брызгами. Он распластался на полу, прижатый колоссальным давлением.
Лиру ударило следом.
Она не успела даже вскрикнуть. Невидимый пресс ударил её по плечам, сбивая с ног. Она рухнула на колени, а затем её лицо вжало в пол.
Кости затрещали.
Давление было чудовищным. Лира чувствовала, как её ребра прогибаются внутрь. Ей нечем было дышать — воздух вокруг неё застыл, он не входил в легкие.
Она попыталась поднять голову, но не смогла оторвать её от пола даже на миллиметр. Гравитация в зале увеличилась в десятки раз.
Матрона держала аккорд.
Органные трубы гудели. Этот гул проходил сквозь тело Лиры, заставляя каждую клетку вибрировать в унисон с волей Директрисы.
— Это До-мажор, — прозвучал голос Матроны. Теперь он был не просто громким. Он был тяжелым. Каждое слово ложилось на плечи новым грузом. — Тональность фундамента. Тональность Земли. Вы хотели разрушить мой мир? Попробуйте встать.
Кассиан зарычал.
Он лежал в десяти метрах от сцены. Его тело дымилось. Он пытался трансформироваться, перейти в газообразное состояние, чтобы ускользнуть из-под пресса, но звук держал его структуру в железных тисках.
Магия Органа не просто давила. Она фиксировала. Она запрещала изменения. Она навязывала материи статичность.
Кассиан уперся руками в пол, пытаясь отжаться. Мрамор под его ладонями треснул, крошась в пыль. Его мышцы, сплетенные из тьмы, вздулись.
Он был силен. Невероятно силен. Он поглотил трех магов и половину Юлиана.