Он смог приподняться на локтях.
— Ты... не... удержишь... меня... — прохрипел он.
Матрона посмотрела на него с интересом.
— Впечатляет, — сказала она. — Ты действительно наелся. Верес был бы доволен. Твоя емкость выросла.
Она переставила пальцы на клавиатуре.
— Но ты забыл, Кассиан. Ты — акустический конструкт. Ты состоишь из вибрации. А я...
Она нажала педаль.
— ...я контролирую частоту.
Орган взвыл. Тональность изменилась.
Из труб вырвался новый звук. Высокий, сверлящий, диссонирующий.
Если первый аккорд был молотом, то этот был скальпелем.
Кассиан закричал.
Его тело начало вибрировать. Контуры его фигуры поплыли. Тьма, из которой он состоял, начала расслаиваться.
Звук разрушал связи между его частицами. Матрона не убивала его. Она его разбирала.
— Нет! — Лира попыталась пошевелиться, но давление не исчезло. Она могла только смотреть, повернув голову набок, прижавшись щекой к холодному полу.
Она видела, как Кассиан падает обратно. Как его спина выгибается дугой.
— Ты — хаос, — вещала Матрона, и её голос ввинчивался в мозг. — Ты — ошибка. Ты — грязная клякса на чертеже. Сейчас я сотру тебя. Я отформатирую твою суть. Я вычищу из тебя всё лишнее. Всё человеческое. Всё, что ты нахватался от этой девчонки.
Она добавила еще один регистр.
Звук стал невыносимым. У Лиры из ушей потекла кровь.
Кассиан начал терять форму.
Его лицо, прекрасное и холодное, поплыло, как воск. Черты стирались. Рот исчез. Глаза-звезды погасли, превратившись в белые пятна.
Он превращался в манекен. В заготовку. В того безликого голема, которым он был в момент рождения.
Матрона стирала его личность. Она проводила «Заводской Сброс».
— Лира... — прошелестел его голос в голове девушки. Это был не крик. Это был затихающий сигнал радиостанции, которая уходит в эфирный шум. — Я... забываю...
— Держись! — мысленно крикнула Лира. — Не отдавай ей себя!
— Я не помню... — голос Кассиана стал монотонным, механическим. — Имя... мое имя... Резонатор. Объект 1.
— Нет! Твое имя Кассиан!
— Кассиан... — эхо в голове стало слабым. — Кто это?
Лира почувствовала, как ледяной ужас сковывает её сердце сильнее, чем магия Матроны.
Он исчезал. Не умирал, а исчезал как личность. Монстр, который любил её вкус, который защищал её, который хотел есть звезды... его стирали ластиком звука.
Вместо него оставалась пустая оболочка. Идеальное оружие для Матроны.
Лира посмотрела на Директрису.
Матрона стояла за органом, торжествующая, сияющая в свете Ключа. Она чувствовала свою победу. Она контролировала пространство, время и самого бога.
Она забыла про Лиру.
Для неё Лира была просто мусором, прижатым к полу. Человечком, который скоро задохнется.
Это была ошибка.
Матрона контролировала звук. Она контролировала магию.
Но она не контролировала связь.
Лира закрыла глаза. Она перестала бороться с давлением. Она позволила полу вдавливаться в её щеку.
Она сосредоточилась на левой руке. На шраме.
Он не болел. Он онемел. Связь истончалась.
Но она всё еще была.
Лира собрала остатки своей воли. Всю злость, всю боль, всё отчаяние.
Она не могла встать. Она не могла говорить.
Но у неё оставалось одно оружие, которое не требовало воздуха.
Её кости.
И костяная флейта в кармане, которая прижалась к её бедру.
«Ты хочешь настроить нас, Матрона?» — подумала Лира. — «Ты хочешь идеальную гармонию?»
Она начала царапать ногтями пол.
Скрииииип.
Звук был тихим. Ничтожным. В грохоте органа его никто не услышал бы.
Но Лира была Некромантом. И она была подключена к Кассиану.
Она послала этот звук не в воздух. Она послала его через связь. Прямо в ядро распадающегося монстра.
«Вспомни,» — приказала она ему. — «Вспомни, как звучит диссонанс. Вспомни грязную ноту. Вспомни меня».
Она транслировала ему не музыку. Она транслировала ему ошибку. Скрежет. Визг. Боль.
Всё то, что Матрона пыталась вычистить.
Кассиан, превращающийся в лужу тьмы, дернулся.
Белые пятна его глаз на секунду потемнели.
В идеальной симфонии подчинения, которую играла Матрона, появилась микроскопическая трещина.
Лира улыбнулась в пол, чувствуя вкус собственной крови.
— Ты хочешь чистый звук? — прошептала она в бетонный пол. — Попробуй сыграть на расстроенном инструменте.
Она потянулась рукой к карману. Миллиметр за миллиметром, преодолевая сопротивление в тысячи атмосфер.
Ей нужно было достать флейту.
Ей нужно было сыграть свою партию.
И эта партия будет называться «Вирус».
Глава 14.2