Кассиан не атаковал. Он просто «посмотрел» в ту сторону, и реальность там истончилась.
Лира почувствовала, как её левая рука вспыхнула.
Это была не боль. Это был сигнал тревоги.
Шрам на её предплечье, черный отпечаток ладони, начал светиться изнутри багровым светом. Вены вокруг него вздулись.
Через связь в её мозг хлынул поток информации.
Это были не мысли. У существа в центре зала не было мыслей. Там не было «Я».
Там был только ГОЛОД.
Абсолютный. Бесконечный. Ледяной.
Он не был злым. Он не ненавидел студентов. Он просто хотел заполнить пустоту внутри себя. Ему было больно от того, что он пуст, и он пытался запихнуть в себя всё, до чего мог дотянуться — камни, магию, людей.
«Ещё... Мало... Холодно...» — транслировал он.
Это был плач младенца-галактики.
Лира поняла: если он не остановится, он сожрет «Элизиум». Потом он сожрет город вокруг замка. Потом он начнет втягивать в себя атмосферу планеты.
Это был конец света, который начался с фальшивой ноты.
Студенты вжались в стены. Они плакали, молились, закрывали головы руками. Они ждали смерти.
Лира посмотрела на свою руку.
Тьма Кассиана текла в её венах. Она была частью его системы.
Она была единственным предметом в этом зале, который он не мог съесть, потому что нельзя съесть свой собственный желудок.
Лира стиснула зубы и попыталась встать.
Её тело кричало от боли. Кости скрипели. Но тьма внутри давала ей силы. Она поднялась, опираясь о стену.
— Лира, нет! — прошептала Элоди, которая сидела неподалеку за обломком колонны. — Не ходи туда! Он убьет тебя!
— Он не убьет меня, — сказала Лира. Её голос звучал странно — двойственно. Человеческий тембр смешивался с гулом бездны. — Я невкусная.
Она отлепилась от стены.
И сделала шаг вперед.
Прямо в зону поражения.
Ветер, кружащий вокруг сингулярности, ударил ей в лицо. Это был ледяной ветер, несущий снег и пепел. Он резал кожу, как бритва.
Лира шла.
Каждый шаг давался с трудом. Гравитация тянула её к центру, пытаясь сбить с ног и утащить в воронку.
Кассиан заметил её.
Гигантская фигура повернулась. Вихрь звезд в районе «головы» сфокусировался на маленькой точке, которая посмела отделиться от общей массы материи.
Он поднял руку-плеть.
Тьма потекла к Лире. Она не атаковала — она текла, как лава, готовая поглотить препятствие.
Студенты закричали.
Но Лира не остановилась. Она не подняла руки для защиты. Она не выставила щит.
Она просто шла.
Тьма коснулась её.
Черная волна накатила на неё, накрыв с головой.
Элоди зажмурилась, уверенная, что Лиры больше нет.
Но Лира не исчезла.
Тьма Кассиана, коснувшись её, обтекла её фигуру.
Лира прошла сквозь убийственную тень, как нож проходит сквозь воду.
Метка на её руке работала как код «свой-чужой». Энтропия Кассиана узнавала свою собственную вибрацию в её крови и не трогала её.
Лира вышла из волны тьмы. Она была покрыта инеем. Её ресницы замерзли. Губы посинели. Но она была цела.
Она была внутри шторма.
Здесь, ближе к центру, шум исчез. Рев ветра и треск ломающегося камня остались снаружи. Здесь царила ватная, плотная тишина.
Кассиан висел перед ней.
Вблизи он был еще огромнее. Он был не материей, а провалом в пространстве. Сквозь его полупрозрачное тело Лира видела заднюю стену зала, но искаженную, как через линзу.
Он смотрел на неё.
В его взгляде не было узнавания.
«Биомасса,» — определил он. — «Энергия. Тепло. Поглотить».
Он потянулся к ней снова. На этот раз не тьмой, а самой сутью. Гравитация усилилась. Лиру потянуло к нему рывком.
Она уперлась ногами в пол, сопротивляясь притяжению.
— Кассиан! — крикнула она.
В вакууме её голос не прозвучал.
Но она говорила не ртом. Она говорила через шрам.
«Посмотри на меня!» — послала она импульс боли и ярости прямо в его хаотичный разум.
Существо дернулось.
Оно не ожидало сигнала изнутри своей собственной системы.
Лира сделала еще шаг. Теперь она была на расстоянии вытянутой руки.
Холод здесь был абсолютным. Он промораживал кости. Сердце Лиры замедлилось, пропуская удары. Она умирала от переохлаждения, просто стоя рядом с ним.
Но она должна была сделать это.
Она подняла свою левую руку. Сорвала остатки бинта.
Черная метка на её коже сияла так ярко, что казалась белой. Вены вздулись, пульсируя в ритме, который не совпадал с ритмом её сердца.
Она показала ему его собственный след.