Студенты поволокли её прочь.
Матрона Армония, величайший маг поколения, покидала сцену не под аплодисменты, а под шарканье ног и тяжелое молчание толпы. Она крутила головой, глядя на руины своего зала, на своих бывших подданных, и её рот беззвучно открывался и закрывался, выплевывая проклятия, которые никто не слышал.
Толпа расступалась перед процессией.
Никто не бросил в неё камень. Никто не плюнул.
Она стала настолько жалкой, что ненависть к ней казалась пустой тратой энергии. Она была призраком еще до того, как умерла.
Когда двери (точнее, пролом, где они были) скрыли фигуру бывшей Директрисы, в зале повисла новая тишина.
Но это была тишина облегчения.
Векс остался стоять у сцены. Он повернулся к Лире и Кассиану.
Боевой маг, привыкший к дисциплине, выглядел растерянным. Он смотрел на девушку с черной рукой и на монстра, который возвышался над ней как скала.
Он не знал, что делать. Арестовать их? Невозможно. Поблагодарить? Язык не поворачивался.
Векс сделал единственное, что мог.
Он склонил голову.
Короткий, сдержанный кивок. Признание силы.
А затем он повернулся к студентам.
— Всем покинуть аварийную зону! — рявкнул он привычным командным голосом, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие порядка. — Медики — к раненым! Старосты — перекличка! Живо!
Зал пришел в движение. Оцепенение спало. Студенты начали двигаться, помогать друг другу, выбираться из-под завалов.
Но, уходя, каждый из них бросал взгляд на центр зала.
На Лиру и Кассиана.
Они стали легендой прямо здесь и сейчас. Чудовище и его Хозяйка (или Хозяйка и её Чудовище — никто не знал наверняка, кто кем управляет).
Лира почувствовала, как адреналин окончательно покидает её кровь. Ноги подкосились.
Кассиан подхватил её.
Его рука легла ей на талию, удерживая в вертикальном положении.
— Она ушла, — сказала Лира, прижимаясь щекой к его холодному плечу.
— Она закончилась, — поправил Кассиан.
Он смотрел на падающий снег. Снежинки таяли на его черном сюртуке, но не таяли на его коже.
— Теперь здесь тихо, — сказал он. — По-настоящему тихо.
Лира закрыла глаза.
Да. Шум власти исчез. Остался только шум жизни — стоны, шаги, голоса. Но это был честный шум.
Она победила.
Но цена была высока. Она чувствовала тяжесть тьмы в своей левой руке. Чувствовала пустоту там, где раньше была наивность.
Она посмотрела на свои руки.
Война закончилась. Но мир, который наступит после неё, будет холодным.
— Идем, — сказал Кассиан. — Тебе нужно тепло. А мне нужно... подумать.
— О чем?
— О том, что делать с голодом, когда некого есть, — ответил он.
Они развернулись и пошли к выходу, сквозь расступающуюся толпу, оставляя за спиной руины прошлого и вступая в туманное, пугающее, но свободное будущее.
Глава 15.5
Утро пришло в «Элизиум» не как спасение, а как медицинское освидетельствование трупа.
Солнце, пробившееся сквозь низкие, свинцовые тучи, не грело. Его свет был бледным, хирургическим, безжалостно высвечивающим масштабы катастрофы.
Лира стояла на верхней ступени парадной лестницы, ведущей во внутренний двор. За её спиной, в разверзнутой пасти главного входа, чернели руины вестибюля. Перед ней расстилался двор, усыпанный осколками стекла, кусками черепицы и серым пеплом, который падал с неба вместо снега.
Это был пепел магии. Остаточный продукт распада заклинаний, сожженных Кассианом. Он покрывал брусчатку тонким, скользким слоем, похожим на грязный иней.
Кассиана рядом не было.
Как только они вышли из здания, он исчез. Не сбежал, нет. Он просто... вознесся. Его тень отделилась от пола, скользнула по стене вверх, цепляясь за карнизы и водосточные трубы, и растворилась в высоте. Ему нужно было место обзора. Ему нужно было одиночество, чтобы переварить тот океан силы, который он выпил.
Лира осталась одна перед лицом людей.
Двор был заполнен. Студенты, преподаватели, слуги — все высыпали наружу, боясь оставаться под крышей, которая могла рухнуть.
Они стояли группами, дрожа от холода и шока. Кто-то плакал. Кто-то сидел прямо на мерзлой земле, обхватив голову руками. Медики с факультета «Целительных Вибраций» бегали между ранеными, накладывая звуковые шины на переломы.
Внезапно толпа расступилась, образовав коридор.
Из бокового выхода вышли двое крепких парней с факультета «Боевых Гармоний». Сайлас был одним из них. Его лицо было перепачкано сажей, руки в ссадинах.
Они несли носилки.
На носилках лежало что-то маленькое, накрытое черной бархатной портьерой, сорванной с окна.
Лира знала, кто это.
Юлиан.
Тело «Золотого мальчика» выносили не как героя, но и не как преступника. Его выносили как жертву стихии. Как обломок кораблекрушения.