Лира толкнула тяжелый люк и вышла на крышу.
Под её ногами хрустнул иней. Плоская площадка, огороженная низким парапетом, была покрыта тонкой коркой льда. Над головой раскинулось небо — черное, бездонное, усыпанное звездами, которые здесь казались крупнее и злее, чем с земли. Они не мерцали. Они смотрели.
Кассиан стоял у самого края.
Он не опирался на парапет. Он стоял на нем.
Балансируя на узкой полоске камня над километровой пропастью, он смотрел вверх. Его руки были раскинуты, словно он собирался обнять небо или сорвать с него созвездия. Полы его теневого сюртука не шевелились, хотя на такой высоте должен был реветь ураган.
Он был частью ночи. Темным пятном, которое заслоняло собой часть Млечного Пути.
Лира подошла к парапету. Она не стала забираться на него — её человеческий вестибулярный аппарат не был рассчитан на прогулки по краю бездны. Она просто встала рядом, опираясь локтями на холодный камень.
— Ты смотришь на них так, будто выбираешь десерт, — сказала она.
Кассиан медленно опустил руки. Он не повернул головы, продолжая изучать звездную карту.
— Я смотрю на дом, — ответил он. Его голос здесь, на высоте, звучал кристально чисто, без примесей земного шума. — Они умирают, Лира. Ты видишь? Вон та, красная. Бетельгейзе. Она уже мертва. Её свет, который мы видим, — это призрак. Она взорвалась шестьсот лет назад.
Он повернулся к ней. В его глазах отражался красный свет мертвой звезды.
— Вселенная — это кладбище. Красивое, холодное кладбище, где свет лжет о жизни.
— Ты скучаешь? — спросила Лира.
— По вакууму? — Кассиан усмехнулся. Это была редкая, почти незаметная улыбка, которая делала его лицо нечеловечески прекрасным. — Иногда. Там тихо. Там никто не пытается играть фальшивые ноты.
Он спрыгнул с парапета. Без звука. Его сапоги коснулись покрытого инеем пола, не оставив следов.
Он подошел к Лире.
За три месяца он изменился. Он стал плотнее. Реалистичнее. Он научился имитировать человеческие микро-движения — моргание, дыхание, наклон головы. Но Лира, связанная с ним меткой, знала: это мимикрия. Под тонким слоем кожи всё так же бурлила Тьма, сжатая в форму мужчины.
— Тебя искали, — сказала Лира. — Внизу. В кабинете Векса.
Кассиан поморщился, словно от дурного запаха.
— Инквизиторы Совета?
— Они самые. Прислали официальную делегацию. Три архимага в мантиях, расшитых золотом, и с дрожащими коленками.
Лира достала из кармана сложенный лист пергамента с гербовой печатью.
— Они требуют отчет, — сказала она, размахивая бумагой. — «Протокол безопасности магического ядра». Они спрашивают, безопасно ли держать «Оружие Судного Дня» в учебном заведении. Они называют тебя «нестабильным элементом класса Омега».
Кассиан взял у неё лист.
Он не стал читать. Он просто сжал бумагу в кулаке.
ШУРХ.
Пергамент в его руке мгновенно состарился, рассыпавшись в серую пыль, которая утекла сквозь пальцы. Энтропия в действии.
— Они боятся, — констатировал он. — Они чувствуют, что я здесь. Даже через щиты. Моя гравитация искривляет их маятники.
— Они хотят гарантий, Кассиан. Они хотят знать, что ты не проснешься однажды утром и не решишь, что континент выглядит аппетитно.
Кассиан посмотрел ей в глаза.
— И что ты ответила? — спросил он тихо.
Лира выдержала его взгляд.
Её левая рука, спрятанная в перчатку из драконьей кожи, начала нагреваться. Метка реагировала на близость хозяина.
— Я сказала им правду, — ответила Лира. — Я сказала, что Оружие разряжено. Что ты наелся.
Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до интимной.
— И я сказала, что у пульта сижу я.
Кассиан рассмеялся.
Это был не тот страшный, лающий смех, который пугал студентов в коридорах. Это был низкий, бархатный рокот, идущий из глубины груди.
— У пульта? — переспросил он. — Ты сказала им, что контролируешь Бездну?
— Я сказала им, что у меня есть кнопка «Выкл», — Лира улыбнулась. — Я не уточнила, что эта кнопка — просто просьба.
Кассиан перестал смеяться. Его лицо стало серьезным.
Он протянул руку и взял её левую кисть. Медленно, почти ритуально, он стянул с неё перчатку.
Обнажилась бледная кожа с черным, въевшимся в плоть отпечатком ладони. Вены вокруг метки пульсировали фиолетовым светом, синхронизируясь с сиянием в его глазах.
Кассиан провел большим пальцем по черной линии на её запястье.
— Ты соврала им, Лира, — прошептал он. — Ты сказала, что я наелся.
Он поднял её руку и прижал ладонью к своей груди. Туда, где не билось сердце, но где гудела поглощенная магия.
— Я не наелся.