Убийца узнал, что она хочет говорить. И он нанес удар первым.
— Ты не сбежала, Амелия, — прошептала Лира. — Ты попыталась быть храброй. И это тебя убило.
Но самым страшным было не это.
Самым страшным было осознание того, что убийца — искусный имитатор.
Лира вспомнила встречу в саду. Кассиан. Его абсолютная, звенящая тишина. Его реакция на ее игру.
«Громко», — сказал он.
Кассиан был оригиналом. Исходным кодом.
А тот, кто убил Амелию — пиратской копией.
Убийца использовал техники, описанные в запретных книгах, чтобы воссоздать эффект «Резонатора». Он высасывал души, пытаясь достичь той же силы, которой Кассиан обладал от рождения.
Но зачем?
Власть? Бессмертие? Или просто безумное желание стать Богом Звука?
Лира посмотрела на свою руку. Шрам от холода, полученный в саду, уже исчез, но фантомное ощущение прикосновения Кассиана осталось.
Она поняла, в какую игру ввязалась.
Она думала, что ищет Кассиана, чтобы доказать, что он существует. Но Кассиан оказался невиновен. Настоящее зло носило человеческое лицо, здоровалось с ней в коридорах, возможно, даже хвалило ее успехи.
И этот человек сейчас находился в замке. Может быть, прямо сейчас он проходил мимо ее двери, прислушиваясь к ее дыханию.
Взгляд Лиры упал на зеркало, висевшее на стене.
В тусклом свете свечи ее собственное отражение казалось чужим. Бледная, с темными кругами под глазами, с расширенными зрачками.
«Он смотрит на меня из зеркала», — писала Амелия.
Лира резко задула свечу, погружая комнату в спасительную темноту.
Ей вдруг показалось, что если она будет смотреть в зеркало слишком долго, то увидит за своим плечом не пустую комнату, а улыбающуюся тень в мантии преподавателя.
Она сжала нотный лист в руке. Теперь это была не просто улика. Это был смертный приговор.
Если убийца узнает, что у нее есть этот дневник, она следующая.
— Ну что ж, — прошептала Лира в темноту. — Ты хочешь играть в прятки? Давай сыграем. Только теперь водить буду я.
Она спрятала лист обратно в тайник, под защиту рун.
Ей нужно было спать. Завтра ей предстояло посмотреть в глаза каждому преподавателю «Элизиума» и попытаться увидеть там Бездну.
Ей придется вернуться в Сад, но не ради Кассиана. Сначала она должна была проверить, кто изменил журнал доступа.
Лира легла на кровать, не раздеваясь, сжимая под подушкой костяной стилет. Сон не шел. В тишине комнаты ей казалось, что она слышит, как по коридорам замка ходит кто-то, чьи шаги звучат как фальшивые ноты в идеальной тишине.
Глава 3. 1
К полудню Лира составила список людей, которые могли войти в зал до появления охраны. В него попали Амелия, Юлиан, дежурный наставник и два ученика из старшего курса. Имя Кассиана она добавила последним, хотя тот формально не мог покинуть Северную башню.
Она не верила в невозможность. В «Элизиуме» слишком многие вещи называли невозможными, пока руководство не решало воспользоваться ими в своих интересах.
Кассиан встретил ее без угрозы и без приветствия. Он потребовал не свободы, а информации: хотел узнать, кто теперь управляет архивом и почему охранные руны изменили частоту. Впервые Лира увидела в нем не только источник опасного сигнала, но и заключенного, которому намеренно не сообщают, что происходит за дверью.
Аудитория «Истории Тёмной Музыки» располагалась в самом кишечнике «Элизиума» — на минус третьем уровне, где фундамент замка врастали в скальную породу. Сюда не спускались те, кто мечтал играть ноктюрны для королей. Сюда приходили те, кто хотел знать, как убить короля одной нотой.
Воздух здесь был спертым, неподвижным, законсервированным веками. Он пах не только старой бумагой и чернилами, но и чем-то более тревожным — сладковатым запахом тления, который пытались замаскировать ароматом дешевого ладана.
Лира Воронова сидела на самом верхнем ряду амфитеатра, в глубокой тени колонны. С этой точки аудитория напоминала операционный театр викторианской эпохи: крутые ряды скамей спускались к крошечному пятачку кафедры, освещенному тусклым, болезненно-зеленоватым светом магических сфер.
Внизу, в центре этого круга света, метался Магистр Крещендо.