Лира сидела за столом, превращенным в лабораторию фальсификатора.
Перед ней лежал лист свежей, хрустящей бумаги с водяными знаками «Элизиума». Рядом стояла склянка с чернилами, в которые Лира добавила каплю собственной крови (для создания ложного магического следа) и щепотку толченого корня мандрагоры (для придания запаха старины).
Ей нужно было создать документ, который обманет не глаза, а чувства.
Матрона и Крещендо были опытными магами. Они не купились бы на простую подделку. Им нужна была аура страха. Им нужен был запах паники, впитавшийся в волокна бумаги.
Лира взяла перо. Её рука в перчатке замерла над листом.
Она закрыла глаза и обратилась к своей памяти. Она вызвала образ Амелии — тот, который видела в эхе смерти. Искаженное лицо, рот, открытый в беззвучном крике, пальцы, сдирающие лак с рояля.
Лира позволила этому образу заполнить себя. Она стала Амелией.
Её сердце забилось быстрее, сбиваясь на аритмию. Дыхание стало поверхностным. Рука дрогнула, и первая капля чернил упала на бумагу неровной кляксой.
Идеально.
Она начала писать. Она не копировала почерк — она копировала моторику. Резкие, рваные штрихи. Сильный нажим, прорывающий бумагу. Буквы, пляшущие на строке, как пьяные.
«Они следят за мной. Я слышу шаги в стенах. Это не крысы. Это Он».
Лира писала быстро, лихорадочно, бормоча слова под нос голосом, который ей не принадлежал.
«Я не могу держать это у себя. Если они найдут дневник, они уничтожат его. Я должна спрятать доказательство. Там, где никто не посмеет искать».
Она сделала паузу. Сейчас будет главное. Наживка.
«Большой Зал. Орган. Третья труба в басовом регистре. Там, где воздух самый густой. Там, где музыка прячется, когда умирает».
Лира отложила перо. Текст был готов. Теперь нужно было состарить его.
Она достала из ящика особый камертон — ржавый, изъеденный временем кусок железа, который она нашла на кладбище. Этот инструмент был настроен на частоту распада. Энтропия.
Лира ударила камертоном по столу. Раздался низкий, неприятный дребезг, от которого заболели зубы. Она поднесла вибрирующий металл к бумаге.
Магия сработала мгновенно. Под воздействием звуковой волны волокна бумаги начали разрушаться, желтеть и скручиваться, словно прошли годы, а не секунды. Чернила выцвели, приобретя тот самый бурый оттенок, который бывает у старых записей. Лист стал хрупким, ломким.
Теперь это был не свежий документ. Это был артефакт, пролежавший в тайнике несколько недель, пропитавшийся сыростью и отчаянием.
Лира выдохнула и откинулась на спинку стула. Шрам на лбу — метка Кассиана — приятно холодил кожу. Он был безмолвным наблюдателем этого спектакля.
«Красиво», — шелестнула мысль в её голове. Это был не её голос. Кассиан оценил качество подделки.
— Спасибо, — буркнула Лира в пустоту.
Теперь начиналась вторая часть плана. Самая опасная.
Спектакль для одного зрителя.
Лира посмотрела на часы. Элоди должна вернуться с занятий через десять минут.
Лира встала и начала создавать хаос. Она сбросила со стола стопку книг. Перевернула стул. Разбросала по полу нотные листы, вытащенные из мусорной корзины. Комната должна была выглядеть так, словно здесь искали что-то в панике.
Она взяла поддельный лист и спрятала его в книгу — томик «Истории Гармонии», который лежал на тумбочке. Но спрятала плохо. Уголок листа торчал наружу.
Затем она села на пол, обхватив колени руками, и начала раскачиваться.
Ей нужно было сыграть истерику. И, честно говоря, играть особо не требовалось. После ночного визита в Башню и отсутствия сна её нервная система и так держалась на честном слове.
Шаги в коридоре.
Тихие, осторожные шаги. Элоди.
Лира напряглась. Её дар позволил ей услышать, как соседка остановилась перед дверью. Элоди прислушивалась. Лира слышала её дыхание — частое, поверхностное. Дыхание шпиона, который боится, что его раскроют.
Ключ повернулся в замке.
Дверь открылась.
Элоди вошла и замерла на пороге, увидев разгром. Её глаза округлились.
— Лира? — её голос был полон фальшивой тревоги. — Что случилось? Ты... тебя ограбили?
Лира подняла голову. Её волосы были всклокочены, глаза — безумными.
— Они не нашли, — прошептала она, глядя сквозь Элоди. — Они приходили, пока меня не было, но они не нашли.
Элоди закрыла дверь и сделала шаг вперед. В её ауре вспыхнул острый, хищный интерес.
— Кто приходил? О чем ты говоришь?
— Тени, — Лира вскочила на ноги и начала метаться по комнате, хватая вещи и перекладывая их с места на место. — Они ищут дневник Амелии. Они знают, что я забрала его.