— За дневником? — переспросил он с легкой усмешкой. — За тем самым, который вы якобы спрятали в третьей трубе?
Он покачал головой.
— Нет, Лира. Я пришел посмотреть, как долго вы будете ждать здесь, в пыли, пока не поймете, что вы — идиотка.
Слово ударило ее как пощечина.
— Я знаю, что вы заставили Элоди шпионить, — сказала Лира, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я знаю, что вы дали Юлиану ноты. «Разрывающий Каданс». Вы убили его руками Матроны.
— Юлиан убил себя сам, — равнодушно ответил Крещендо. Он подошел к перилам ложи и посмотрел вниз, в зал, где суетились медики. — Я лишь дал ему инструмент. То, что он решил забить этим инструментом гвоздь в собственный гроб — это проблема его воспитания. Амбиции, Лира. Они губят талант.
Он повернулся к ней.
— Но давайте поговорим о вашей маленькой подделке.
Он сунул руку в карман и достал скомканный лист бумаги. Тот самый, который Лира «случайно» показала Элоди.
Лира похолодела. Элоди не просто передала информацию. Она украла черновик? Нет, Лира сожгла черновики. Значит, Элоди запомнила текст дословно, а Крещендо восстановил его? Или...
— Не смотрите так удивленно, — Крещендо разгладил лист на перилах. — Элоди — плохой шпион, но у нее хорошая память.
Он постучал пальцем по бумаге.
— Технически — неплохо. Корень мандрагоры для запаха? Классика. Кровь для магического фона? Похвально. Но фактология... — он цокнул языком. — Лира, Лира. Если вы собираетесь подделывать документы мертвого человека, удосужьтесь изучить его личное дело.
Он поднял взгляд на нее поверх очков.
— Амелия Вэнс страдала тяжелой формой акрофобии. Боязнь высоты. Она падала в обморок, если поднималась выше второго этажа. Она никогда, слышите меня, никогда не полезла бы в органную ложу. Для нее это было бы страшнее, чем встреча с любым монстром.
Земля ушла из-под ног Лиры.
Акрофобия.
Она читала дневник. Она читала ноты. Она чувствовала страх Амелии. Но она пропустила такую простую, бытовую деталь.
— Вы провалились, — констатировал Крещендо. — Не потому, что вы слабый маг. А потому, что вы высокомерны. Вы решили, что вы охотник. Что вы можете переиграть того, кто пишет правила этой игры уже пятьдесят лет.
Лира опустила стилет. Она поняла, что проиграла этот раунд еще до того, как он начался.
Крещендо знал, что это ловушка, с той самой секунды, как Элоди пересказала ему текст. Он не пришел за «уликой». Он пришел посмотреть на Лиру.
— Зачем? — спросила она тихо. — Зачем вы здесь? Если вы знаете, что я знаю... почему вы просто не убили меня в коридоре?
— Убить? — Крещендо поморщился, словно она сказала непристойность. — Опять эта грубость. Юлиан был грубым. Векс — грубый. А я, Лира, я — исследователь.
Он начал медленно приближаться к ней. Лира напряглась, готовая ударить, но он остановился на безопасном расстоянии.
— Вы разочаровали меня своей небрежностью с подделкой, — сказал он. — Но вы восхитили меня другим. Тем, что вы сделали с Юлианом.
Его глаза блеснули.
— Вы спровоцировали его. Вы знали, что он нестабилен. Вы знали, что если надавить на его эго, он сломается. Вы использовали его как оружие против Матроны. Это... — он сделал жест рукой, будто пробуя воздух на вкус. — Это было музыкально.
— Он чуть не убил половину зала, — сказала Лира.
— «Лес рубят — щепки летят», — отмахнулся Крещендо. — Зато какой резонанс! Вы слышали этот звук перед тем, как Матрона его заткнула? Этот визг материи?
Лира вспомнила ужас в зале. Кровь из ушей.
— Это была грязь, — сказала она, повторяя слова Кассиана. — Это была не музыка. Это была истерика.
Улыбка Крещендо стала шире.
— О. Вы тоже это слышите. Разницу между чистым тоном и шумом.
Он сделал еще один шаг.
— Вы особенная, Лира. Ваш дар — слышать смерть — это уникальный инструмент. Амелия была хорошей девочкой, но она была... мягкой. Маркус был крепким, но тупым. А вы... вы циничны. Вы жестоки. Вы готовы пожертвовать другими ради своей цели.
Лира сжала стилет так, что побелели костяшки.
— Я не такая, как вы.
— Разве? — Крещендо склонил голову набок. — Вы только что уничтожили жизнь Юлиана, чтобы проверить теорию. Чем это отличается от того, что делаю я?
— Я не убиваю ради эксперимента!
— Пока нет, — мягко сказал он. — Но это только вопрос масштаба.
Внизу, в зале, кто-то закричал от боли — видимо, медики начали вправлять кости. Звук долетел до ложи искаженным эхом.
Крещендо прислушался к крику, как к музыке.