— Юлиан был полезным идиотом, — сказал он, возвращаясь к теме. — Он был нужен, чтобы отвлечь внимание Матроны. Чтобы заставить её использовать Ключ. Чтобы показать пределы ее защиты.
Лира поняла.
Концерт был тестом. Крещендо не ожидал, что Юлиан преуспеет. Ему нужно было увидеть, как реагирует Матрона. Как работает защита замка под нагрузкой.
— Вы готовитесь, — прошептала Лира. — Вы готовитесь к чему-то большему.
— К финалу, — кивнул Крещендо. — К Великой Коде.
Он посмотрел на Лиру, и в его взгляде больше не было насмешки. Там был холодный, расчетливый интерес мясника, выбирающего лучший кусок вырезки.
— Вы мне мешаете, Лира. Вы путаетесь под ногами. Вы шумите. Но вы также... интригуете.
Он поправил мантию.
— Я не трону вас сегодня. Матрона сейчас зла, как гарпия, она ищет виноватых. Если вы исчезнете или умрете прямо здесь, это привлечет ненужное внимание ко мне.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Но запомните этот урок, мисс Воронова. В следующий раз, когда вы решите поставить мне ловушку, убедитесь, что вы не стоите внутри нее.
Он дошел до двери ложи и остановился.
— И еще. Передайте привет вашему... другу. В саду.
Лира замерла. Кровь отхлынула от лица.
Он знал.
Он знал про Кассиана. Про ее визиты в Сад.
— Скажите ему, — голос Крещендо стал тихим, почти ласковым, — что я скоро приду. И на этот раз я приду не слушать. Я приду играть.
Он вышел.
Лира осталась одна в пыльной ложе, над сценой, залитой кровью Юлиана.
Стилет выпал из ее ослабевших пальцев и со стуком ударился об пол.
Она проиграла. Полностью, сокрушительно проиграла.
Юлиан был устранен, но настоящий враг — Крещендо — только что показал ей, что она для него не угроза. Она для него — забавная лабораторная мышь, которая научилась открывать клетку, но все еще находится в лабиринте.
Он знал про Акрофобию. Он знал про Кассиана.
И он назвал Юлиана «полезным идиотом».
Лира сползла по стене на пол.
Она недооценила его. Она думала, что борется с амбициозным магом. А она боролась с гроссмейстером, который планировал эту партию десятилетиями.
— Он придет играть, — повторила она его слова.
Это была угроза не ей. Это была угроза Кассиану.
Крещендо не боялся Резонатора. Он собирался его победить. Или подчинить. И теперь Лира понимала, что он действительно может это сделать.
Она посмотрела на свою руку, на шрам-метку. Он пульсировал тревожным, рваным ритмом. Кассиан чувствовал ее страх.
— Прости, — прошептала она в пустоту. — Я облажалась.
Но ответа не было. Только далекие крики внизу и запах пыли, который теперь казался ей запахом могильной земли.
Ей нужно было бежать. Но бежать было некуда. Крещендо был прав: ловушка была не в органе. Ловушкой был весь «Элизиум».
И она только что добровольно захлопнула за собой дверь.
Глава 5.4
Выход из органной ложи напоминал бегство с места преступления, которого ты не совершал, но за которое тебя всё равно повесят.
Лира спускалась по винтовой лестнице, держась за холодные каменные стены. Её ноги были ватными, стилет в кармане казался не оружием, а бесполезным куском кости. Слова Крещендо — «полезный идиот» — стучали в висках в такт пульсу.
Она вышла в боковой коридор, ведущий прочь от Большого Зала.
Здесь было тихо. Слишком тихо.
Шум эвакуации, крики раненых, приказы медиков — всё это осталось позади, за толстыми стенами. В этом коридоре горели лишь дежурные магические факелы, отбрасывая длинные, дрожащие тени.
Лира сделала несколько шагов и остановилась.
В конце коридора, перекрывая единственный выход к общежитиям, стояла фигура.
Матрона Армония.
Она не выглядела как человек, только что переживший катастрофу. Её платье было безупречным, ни одна прядь в прическе не выбилась. Она стояла абсолютно неподвижно, сложив руки на животе, и смотрела на Лиру.
Но в этой неподвижности была энергия цунами, застывшего за секунду до удара.
— Я ждала вас, мисс Воронова, — произнесла она.
Её голос был тихим, но акустика коридора подхватила его, усилила и ударила Лиру в грудь физической волной.
Лира инстинктивно выпрямилась. Бежать было некуда. Позади — тупик ложи, где витает дух Крещендо. Впереди — власть «Элизиума».
— Матрона, — Лира попыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул. — Я должна вам сказать...
— Молчать, — это было не слово. Это был удар хлыста.
Матрона медленно двинулась навстречу. Её каблуки стучали по камню с метрономической точностью: цок, цок, цок.
— Вы думаете, я слепая? — спросила она, не повышая голоса. — Вы думаете, я не видела, что происходило в зале? Юлиан Ван Дорн был нестабилен, это правда. Но он был управляем. Пока вы не начали свою маленькую игру.