Она подошла вплотную. От неё пахло озоном — следом мощной магии, которую она использовала, чтобы остановить концерт. И еще от неё пахло ледяным гневом.
— Я видела вашу перепалку в столовой, — продолжила Матрона. — Я видела, как вы смотрели на него сегодня. Вы спровоцировали его. Вы знали, на какие кнопки нажать, чтобы его эго взорвалось.
— Он использовал запрещенную магию! — выкрикнула Лира. — Он чуть не убил людей! Я пыталась...
— Вы пытались устроить спектакль! — перебила Матрона. В её глазах полыхнул холодный огонь. — И у вас получилось. Поздравляю. Репутация «Элизиума» лежит в руинах. Десять студентов в лазарете с лопнувшими перепонками. Спонсоры в ужасе.
Она нависла над Лирой.
— Вы — хаос, Воронова. С того момента, как вы переступили порог этой школы, вы приносите только диссонанс. Вы лезете в могилы. Вы копаетесь в грязном белье мертвецов. И теперь вы решили, что имеете право вершить правосудие?
— Это был не Юлиан! — Лира попыталась докричаться до её разума. — Юлиан был пешкой! За ним стоит Крещендо! Я видела его в ложе, он признался...
Глаза Матроны сузились.
— Магистр Крещендо? — переспросила она с ледяным скепсисом. — Старик, который боится сквозняков? Вы обвиняете заслуженного архивариуса в том, что он заставил Ван Дорна сойти с ума?
— Да! Он дал ему ноты! Он...
— Достаточно, — Матрона подняла руку. — Я слышала достаточно вашей лжи. Ваша соседка, мисс Элоди, была весьма любезна и рассказала мне о ваших... фантазиях.
Сердце Лиры упало. Элоди. Конечно.
— Она рассказала мне, как вы подделывали дневник Амелии, — продолжила Матрона. — Как вы пытались создать фальшивые улики, чтобы подставить кого-то из преподавателей. Как вы бредили заговорами.
— Элоди лжет! Она работает на Крещендо!
— Элоди — напуганная девочка, которая пыталась спасти подругу от безумия, — отрезала Матрона. — А вы, Лира... вы больны. Ваша одержимость смертью переросла в паранойю.
Матрона сделала жест пальцами. Из теней за её спиной выступили двое «Молчаливых Префектов» — стражей в масках. Они не издали ни звука, но Лира почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, блокируя любые попытки использовать магию.
— Я не могу исключить вас сегодня, — сказала Матрона с сожалением. — Слишком много свидетелей, слишком много вопросов. Если я вышвырну вас сейчас, вы побежите в прессу со своими безумными историями. А «Элизиуму» сейчас нужна тишина.
Она повернулась к Префектам.
— Проводите мисс Воронову в её комнату.
— Вы арестовываете меня? — Лира сжала кулаки.
— Я изолирую источник инфекции, — поправила Матрона. — Вы будете находиться под домашним арестом до особого распоряжения Совета. Никаких контактов. Никаких выходов. Никакой магии.
Префекты подошли к Лире. Они не касались её, но их присутствие давило на плечи как могильная плита.
— Идемте, — приказала Матрона.
Это был позорный марш. Они шли по пустым коридорам. Лира в центре, Префекты по бокам, Матрона замыкала шествие.
Студенты, которых они встречали по пути, вжимались в стены, отводя глаза. Никто не хотел смотреть на ту, что стала причиной катастрофы. Лира видела в их глазах страх и отвращение. Для них она была не разоблачителем. Она была ведьмой, которая наслала проклятие на их золотого кумира.
Они спустились в крыло Некромантов.
Дверь комнаты Лиры была распахнута. Внутри царил погром — следы её собственного спектакля для Элоди. Теперь это выглядело как логово сумасшедшей.
Элоди там не было. Её вещи исчезли. Соседка сбежала, получив награду за предательство.
Префекты втолкнули Лиру внутрь. Она споткнулась, но удержалась на ногах.
Она развернулась на пороге, глядя на Матрону.
— Вы совершаете ошибку, — сказала Лира тихо. — Вы запираете меня, но настоящий монстр остался на свободе. Крещендо не остановится. Юлиан был только началом.
Матрона стояла в коридоре, и свет факела делал её лицо похожим на посмертную маску.
— В «Элизиуме» нет монстров, кроме тех, которых мы создаем сами, Лира. И вы создали себе отличного демона.
Она достала из складок платья свиток. Развернула его. Это была «Печать Безмолвия» — сложнейшая руническая схема, начертанная серебром на черной коже.
— Я забираю у вас доступ к лабораториям, — перечислила она. — К архивам. К инструментам.
Взмах руки — и банки с эссенциями на полках Лиры лопнули одна за другой. Звуки, заключенные в них, вырвались наружу — короткий, жалобный писк, стон, шепот — и тут же растворились, уничтоженные магией Директрисы.