Лира вскрикнула, бросаясь к столу, но было поздно. Годы работы. Коллекция эха. Всё было уничтожено.
— Вы не будете слышать мертвых, — сказала Матрона. — И живые не услышат вас.
Она приложила свиток к дверному косяку снаружи.
— Silentium Aeternum, — произнесла она формулу активации.
Дверь захлопнулась сама собой, прямо перед носом Лиры.
Щелкнул замок.
А потом мир исчез.
Лира замерла посреди комнаты.
Это была не обычная тишина. Обычная тишина наполнена микрозвуками: шорохом одежды, скрипом пола, шумом ветра за окном.
Здесь не было ничего.
«Печать Безмолвия» отсекла комнату от акустической реальности мира. Звуковые волны не проникали внутрь и не рождались внутри.
Лира попыталась закричать.
Она открыла рот. Напрягла связки. Вытолкнула воздух.
Ничего.
Она не услышала собственного голоса. Она даже не услышала вибрации в своем горле. Звук умирал мгновенно, как только покидал тело.
Она хлопнула в ладоши. Тишина.
Она схватила книгу и швырнула её в стену. Книга ударилась и упала беззвучно, как в немом кино.
Паника, холодная и липкая, начала подниматься из желудка.
Для Акустического Некроманта это было хуже, чем слепота. Лира привыкла ориентироваться по эху. Она «видела» мир ушами. Теперь она была в вакууме.
Сенсорная депривация ударила по мозгу через несколько секунд.
Лира почувствовала, как теряет равновесие. Вестибулярный аппарат, лишенный звуковых ориентиров, сбился. Пол качнулся.
Она упала на колени.
В абсолютной тишине её собственное тело стало невыносимо громким.
Но не снаружи. Внутри.
Она слышала, как кровь с ревом несется по сонным артериям — звук, похожий на шум горной реки.
Она слышала, как скрипят шейные позвонки при повороте головы — хруст сухого дерева.
Она слышала, как сокращается её желудок.
Как щелкают веки при моргании.
Этот внутренний шум, который мозг обычно фильтрует, теперь заполнил всё пространство. Он был оглушительным. Он сводил с ума.
— Прекрати... — попыталась сказать она, но не услышала себя. Только почувствовала движение губ.
Она была заперта в собственном теле.
Лира поползла к кровати, зажимая уши руками, но это не помогало. Шум был внутри.
Она свернулась клубком, зажмурившись.
Матрона не просто арестовала её. Она пытала её. Она знала, что для человека с даром Лиры тишина — это самый страшный яд. В этой тишине мысли начинают путаться, страхи гипертрофируются, а грань между реальностью и галлюцинацией стирается.
Но сквозь рев собственной крови Лира вдруг почувствовала что-то еще.
Вибрацию.
Она шла не от ушей. Она шла от лба.
Шрам. Метка Кассиана.
Он пульсировал. Ровный, холодный ритм. Тук... тук... тук.
Это был не её пульс. Это был Его ритм. Ритм черной дыры, вращающейся в центре галактики.
В этом акустическом аду, где Лира была отрезана от всего мира, связь с монстром осталась единственной ниточкой, ведущей наружу. Печать Матроны могла остановить звук, но она не могла остановить Пустоту, потому что Пустота — это не звук.
Лира судорожно вздохнула, хватаясь за эту ниточку.
«Ты слышишь меня?» — подумала она, посылая мысль в шрам.
Ответа словами не было.
Но ритм в её лбу изменился. Он стал спокойнее. Глубже.
Ощущение присутствия. Словно кто-то большой и холодный сел рядом с её кроватью и накрыл её своей тенью, защищая от безумия тишины.
Лира разжала руки, которые стискивали голову.
Она была в ловушке. Она была лишена магии. Весь мир считал её преступницей.
Но она была не одна.
Она лежала в темноте беззвучной комнаты, слушая биение сердца монстра в своей голове, и понимала: это еще не конец. Это просто пауза перед кодой.
И когда пауза закончится, она заставит их всех услышать её. Даже если для этого придется сломать стены собственным криком.
Глава 5.5
Время в «Элизиуме» измерялось ударами колокола. В камере, в которую превратилась комната Лиры, время измерялось ударами её собственной крови о стенки черепа.
Бум. Бум. Бум.
Звук был влажным, густым и оглушительным. В абсолютной тишине, созданной «Печатью Безмолвия», физиология стала пыткой. Лира слышала, как скрипят её суставы, когда она сжимала кулаки. Слышала, как слюна течет по горлу при глотании — звук, похожий на слив воды в канализации.
Она лежала на полу, раскинув руки. Темнота давила на глаза. Тишина давила на уши.
Сенсорная депривация — любимый метод воспитания Матроны. Человеческий мозг не выносит вакуума. Если извне не поступают сигналы, мозг начинает генерировать их сам.