Лира поймала эту волну. Она синхронизировала свои удары с пульсацией шрама.
Резонанс.
Она вложила всё, что у неё было, в последний, чудовищный удар. Она ударила себя в грудь обеими руками, срывая голос в беззвучном, но ментально оглушительном крике.
КРАК.
Звук вернулся.
Он вернулся не постепенно, а мгновенно, взрывом.
Оконные стекла вылетели наружу, осыпав двор дождем осколков. Зеркало на стене лопнуло, превратившись в паутину. Деревянная дверь комнаты выгнулась дугой и треснула посередине, замок вырвало «с мясом».
Ударная волна, вырвавшаяся из тела Лиры, отбросила её саму назад. Она влетела спиной в изголовье кровати и сползла на пол.
Наступила тишина. Но это была нормальная, живая тишина.
Лира слышала, как ветер свистит в разбитом окне. Слышала далекий лай собаки. Слышала свое собственное, хриплое, свистящее дыхание.
Она лежала на полу, раскинув руки. Её грудь была сплошным синяком. Изо рта текла струйка крови — она прикусила язык. Уши заложило, но она слышала.
Она победила.
Она сломала заклинание Архимага, используя только свои кости и упрямство.
Лира попыталась пошевелиться. Тело болело так, словно её пропустили через камнедробилку. Но она заставила себя сесть.
Дверь висела на одной петле. Замок валялся на полу.
Коридор был пуст.
Никакой охраны. Никаких «Молчаливых Префектов».
Лира истерически, хрипло рассмеялась.
Матрона была самонадеянна. Она была уверена, что «Печать Безмолвия» — это абсолютная тюрьма. Она была уверена, что студентка-недоучка сломается за час и будет лежать в позе эмбриона, пуская слюни. Ей и в голову не пришло поставить стражу к двери, которую (по её мнению) невозможно открыть изнутри.
Высокомерие.
— Спасибо за урок, директриса, — прошептала Лира, сплевывая кровь на пол. — Вы научили меня, что тишина — это тоже оружие. Но вы забыли, что любое оружие может выстрелить в обратную сторону.
Она с трудом поднялась на ноги. Её шатало.
Она подошла к шкафу (дверцы которого открылись от удара) и достала чистое пальто. Надела его прямо поверх порванной домашней одежды. Спрятала в карманы то, что уцелело: пару камертонов, стилет, который она успела сунуть под матрас до прихода стражи.
Дневник Амелии. Он был при ней.
Лира посмотрела на себя в осколок зеркала.
Из него на неё смотрело существо, мало похожее на человека. Бледная кожа, синяки под глазами, окровавленный рот, горящий шрам на лбу.
Она больше не была студенткой. Она была тем, кого боялись в сказках.
«Иди ко мне», — позвал голос в голове. Тихий, гулкий, как эхо в пещере.
Кассиан.
Он ждал.
Лира поправила воротник, скрывая синяки на шее.
Она вышла в коридор, перешагнув через обломки двери.
Замок спал. Матрона, вероятно, пила чай в своем бархатном кабинете, уверенная в своей победе. Крещендо планировал свой триумф.
Они не знали, что мышь прогрызла клетку. И теперь мышь идет открывать засов тигру.
Лира двинулась в сторону Северной Башни. На этот раз она не будет красться. Она будет идти быстро. И если кто-то встанет у неё на пути... что ж, у неё еще остались целые кости, которыми можно ударить.
Глава 6.2
Подъем в Северную Башню показался Лире восхождением на эшафот, ступени которого были сделаны из лезвий.
Каждый шаг отдавался вспышкой боли в грудной клетке. «Костяной Рев», которым она разбила Печать, не прошел бесследно. Её ребра, превращенные в резонаторы, теперь ныли тупой, пульсирующей болью, словно по ним били молотком через слой ваты. Внутри что-то хрустело при каждом глубоком вдохе. Возможно, трещина. Возможно, просто гематома размером с кулак.
Но физическая боль была якорем. Она держала её в реальности, не давая провалиться в шок.
Лира добралась до верхней площадки.
Мембрана Абсолютного Покоя — та самая дверь, ради которой ей пришлось умереть в прошлый раз — теперь выглядела иначе. Для обычного глаза она оставалась матовым металлом. Но Лира, связанная меткой, видела, как поверхность двери вибрирует, словно поверхность воды, потревоженная каплей.
Дверь узнала её. Или, точнее, узнала Его часть в ней.
Лира не стала останавливать сердце. Она просто приложила ладонь ко лбу, активируя шрам, и коснулась металла.
Поверхность поддалась, став жидкой и холодной. Лира шагнула сквозь нее, как сквозь водопад ртути.
Она оказалась внутри.
«Безэховая Камера» изменилась.
В прошлый раз это был открытый космос — проекция, созданная разумом Кассиана для устрашения. Сейчас это было помещение. Огромное, круглое, с высоким куполом, но заставленное вещами.