Они становились единым целым. Резонатор и его Камертон.
Впереди, в темноте коридора, показался тупик. Глухая стена, сложенная из огромных каменных блоков, на которых не было ни пыли, ни плесени.
— Пришли, — сказал Кассиан.
Он остановился, и купол тишины замер вместе с ним.
Лира набрала в грудь холодный воздух.
За этой стеной лежали ответы. За этой стеной лежала правда о том, кто и зачем создал монстра, который сейчас защищал ее от призраков.
— Твой выход, — сказал Кассиан, отступая на шаг и пропуская ее вперед, но не убирая защитного поля. — Покажи мне, где дверь.
Глава 6.4
Тупик, в который они уперлись, не был результатом обвала или ошибки архитектора. Это была хирургическая ампутация коридора.
Стена перед ними была сложена из массивных блоков серого гранита, подогнанных друг к другу с такой точностью, что между ними нельзя было просунуть лезвие бритвы. На поверхности камня не было ни плесени, ни влаги — в отличие от остальной части катакомб, здесь было сухо, как в печи.
Лира подошла ближе, не выходя из спасительного купола тишины, который поддерживал Кассиан.
Она подняла руку, но не коснулась камня. Воздух рядом с кладкой вибрировал.
— Это не просто стена, — прошептала она. — Это пробка.
Она достала из кармана камертон — самый тяжелый, свинцовый, предназначенный для работы с плотными материями. Ударила им по своему бедру и поднесла к граниту.
Обычно камертон начинал «петь», находя резонансную частоту материала. Камень должен был отозваться низким гулом.
Но камертон молчал.
Стена поглотила вибрацию мгновенно. Она была «глухой».
— «Цементирующая» магия, — констатировала Лира, чувствуя, как холодок разочарования ползет по спине. — Древняя школа Геомантии. Они не просто сложили камни. Они сплавили их атомные решетки. Сделали эту стену частью скалы.
Она посмотрела на Кассиана.
— Я не могу это открыть. У меня нет столько силы, чтобы перекричать гору. Мой резонанс здесь просто завязнет, как муха в янтаре.
Кассиан стоял, заложив руки за спину, и рассматривал препятствие с выражением вежливой скуки.
— Геомантия, — произнес он. В его устах это слово прозвучало как название детской болезни. — Примитивная попытка навязать материи вечность. Основатели любили строить на века, забывая, что вечность принадлежит не камню.
— Ты можешь пройти сквозь неё? — спросила Лира. — Как ты проходишь сквозь двери в замке?
— Я — могу, — ответил он. — Я могу стать менее плотным, чем гранит. Но ты — нет. Ты — мясо и кости. Если я потащу тебя за собой, ты застрянешь в структуре камня. Твои легкие наполнятся кварцем. Не самая приятная смерть.
Он шагнул вперед, выходя из тени.
— Значит, придется убрать препятствие.
— Взорвать? — Лира инстинктивно отступила на шаг. — Если мы используем ударную магию здесь, на такой глубине, мы обрушим весь фундамент. Библиотека наверху сложится, как карточный домик.
Кассиан посмотрел на неё через плечо. Его черные глаза блеснули в темноте.
— Взрыв — это высвобождение энергии, Лира. Это шум. Это хаос. Зачем мне создавать хаос, если я могу создать порядок?
— Порядок?
— Абсолютный порядок. Энтропию. Нулевое состояние.
Он подошел к стене вплотную.
Лира затаила дыхание. Она ожидала увидеть заклинание. Жест силы. Магические формулы, горящие в воздухе.
Но Кассиан просто поднял правую руку.
Он снял перчатку. Его ладонь была бледной, почти прозрачной, с длинными, тонкими пальцами пианиста. Под кожей пульсировала та самая тьма, из которой он состоял.
Он положил ладонь на центр гранитной кладки.
Мягко. Почти нежно. Как врач кладет руку на лоб больного.
Ничего не произошло.
Не было ни вспышки, ни грохота, ни дрожи земли.
— Смотри, — тихо сказал Кассиан.
Лира прищурилась.
Сначала ей показалось, что свет фонаря мигает. Камень под ладонью Кассиана начал менять цвет.
Серый гранит стал темнеть. Потом — тускнеть.
Из камня уходил цвет. Текстура сглаживалась. Зернистость исчезала.
Это выглядело так, словно реальность в этой точке поставили на ускоренную перемотку. Тысяча лет за секунду. Десять тысяч лет. Миллион.
Камень старел.
Связи между молекулами, которые удерживала древняя магия Геомантов, начали слабеть. Магия не разрушалась — она иссякала. Кассиан выпивал её. Он выпивал саму идею того, что этот камень должен быть твердым.
Раздался звук.
Это был не треск. Это был тихий, сухой шелест. Шшшшш...
Как песок, сыплющийся в часах.
Лира с ужасом увидела, как массивный гранитный блок под рукой монстра начал оседать. Он не ломался кусками. Он распадался на атомы.