Он протянул руку, но не коснулся стекла.
— Это должно было быть моим сердцем. Но оно не заработало. Оно было слишком… стабильным. Слишком мертвым. Чтобы удерживать Пустоту, нужен парадокс. Нужен конфликт. А это — просто кусок стекла.
Лира смотрела на черный объект. Ей казалось, что внутри стекла что-то движется. Едва заметные тени, похожие на червей.
— Оно не выглядит мертвым, — сказала она. — Оно выглядит… ждущим.
И в этот момент она совершила ошибку.
Она забыла, кто она.
Она была не просто студентом. Она была Акустическим Некромантом с активированной меткой Резонатора на лбу. Её аура сейчас фонила на частоте, которая была ключом к самым темным дверям «Элизиума».
Когда она наклонилась, чтобы рассмотреть гравировку на подставке, её тень упала на объект.
Её звуковая тень.
Резонанс её дара — вибрация смерти, которую она носила в себе, — прошел сквозь стекло колпака и коснулся черного сердца.
ТУК.
Звук был тихим, влажным. Как будто кто-то ударил сырым мясом о мраморный стол.
Лира отшатнулась.
— Кассиан…
— Отойди, — голос Кассиана изменился мгновенно. Скука исчезла. В тоне прорезалась сталь. — Немедленно.
Но было поздно.
Черное сердце дернулось в своих зажимах. Латунные скобы скрипнули. Внутри стекла вспыхнул свет — не яркий, а болезненный, фиолетово-гнойный.
Оно проснулось.
Прототип, который сто лет простоял в консервации, почувствовал рядом источник питания. Он почувствовал некроманта. Живую батарейку, наполненную смертью.
ТУК-ТУК.
Второй удар был громче. Стекло колпака завибрировало. По поверхности пошла тонкая трещина.
Лира почувствовала, как воздух в комнате сгустился. Давление на барабанные перепонки резко возросло. У неё заложило уши, как при взлете.
— Что происходит? — она попятилась, но ноги стали ватными.
— Оно входит в резонанс с тобой, — Кассиан смотрел на объект с выражением клинического интереса, смешанного с тревогой. — Ты — камертон. Оно — струна. Ты заставила его звучать.
ТУК-ТУК-ТУК.
Сердце начало биться быстрее. Ритм был рваным, аритмичным, истеричным. Это был ритм паники. Ритм существа, которое задыхается и пытается вдохнуть вакуум.
Стекло колпака покрылось сетью трещин.
— Беги, — сказал Кассиан. Теперь он не предлагал. Он приказывал.
Лира попыталась развернуться, но не смогла.
Невидимая сила схватила её. Это была гравитация звука. Сердце втягивало в себя окружающее пространство. Пыль с пола поднялась в воздух и закружилась вокруг постамента. Книги на столах зашелестели страницами.
Лиру потащило вперед.
Она уперлась ногами в пол, но подошвы скользили по паркету.
— Оно тянет меня!
Объект издал звук.
Это был не стук. Это был визг. Высокочастотный, сверлящий визг, который ввинчивался прямо в мозг, минуя уши.
Лира закричала и закрыла голову руками. Кровь брызнула из носа, заливая перчатки.
Это была «Дисгармония». Звук, который разрушает молекулярные связи.
Сердце пыталось синхронизироваться с ней, но его частота была дефектной. Оно не могло создать гармонию. Оно могло создать только разрушение.
Стеклянный колпак взорвался.
Осколки брызнули во все стороны, но не долетели до стен — они зависли в воздухе, пойманные гравитационным полем артефакта.
Черное сердце пульсировало, увеличиваясь в размерах. Из него вырывались дуги фиолетовой молнии — чистая, нестабильная магия.
Лира чувствовала, как её собственные кости начинают вибрировать в ответ. Её ребра, уже поврежденные, скрипели, готовые сломаться окончательно. Её сердце сбилось с ритма, пытаясь подстроиться под чудовищный стук артефакта.
Если это продолжится еще десять секунд, её сердце просто разорвется.
— Кассиан! — прохрипела она, падая на колени. Её тянуло к постаменту, как металлическую стружку к магниту.
Она подняла голову и увидела, что Кассиан стоит неподвижно.
Тьма вокруг него металась, реагируя на возмущение эфира. Его лицо было спокойным, но в глазах… в глазах было что-то новое.
Расчет.
Он смотрел на неё. Потом на пульсирующее сердце.
Он мог уйти. Для него этот взрыв был бы неприятным, но не смертельным. Он мог просто раствориться в стене и оставить «неудачный инструмент» погибать. В конце концов, она была всего лишь человеком. Пылью.