Но страшнее всего были вены.
От отпечатка вверх и вниз, к кисти и к плечу, расходилась сетка почерневших сосудов. Тьма Кассиана вошла в её кровоток. Она не растворилась. Она колонизировала её вены, превратив их в карту чужого мира.
Лира пошевелила пальцами. Они слушались, но движение ощущалось с задержкой, словно сигнал от мозга проходил через слой ваты.
— Это... некроз? — спросила она шепотом. — Мне придется ампутировать руку?
Кассиан взял её за запястье. Его прикосновение было холодным, но теперь этот холод ощущался иначе. Роднее. Как будто её рука, измененная им, узнала своего создателя.
— Нет, — ответил он, проводя большим пальцем по черному следу на её коже. — Плоть жива. Просто она... перенастроена.
Он поднял глаза на Лиру.
— Ты чувствуешь это?
Лира прислушалась к себе.
Сначала она не поняла, о чем он. Но потом, сфокусировавшись на ощущении в руке, она поняла.
Шрам фонил.
Это было похоже на то, как гудит высоковольтный провод. Тихий, постоянный зуд где-то на грани восприятия. Но это был не звук. Это была информация.
Она чувствовала Голод.
Не свой. У неё не было аппетита.
Она чувствовала Его голод.
Это было ощущение бездонной, ноющей пустоты где-то рядом. Ощущение холодной пустыни, которая ждет дождя. Ощущение черной дыры, которая мечтает о звездах.
— Я слышу тебя, — выдохнула Лира, с ужасом глядя на него. — Я чувствую, как ты... хочешь есть.
Кассиан усмехнулся. В его глазах мелькнуло удовлетворение.
— А я слышу тебя, — сказал он. — Я слышу твой пульс. Слышу твою температуру. Слышу, как твои надпочечники выбрасывают кортизол.
Он сжал её запястье чуть сильнее.
— Это не травма, Лира. Это приемник. Я оставил в тебе часть своей структуры. Теперь ты — мой внешний контур.
Лира попыталась вырвать руку, но он держал крепко.
— Ты пометил меня, — сказала она. Злость начала пробиваться сквозь страх. — Как скот.
— Как собственность, — поправил он мягко. — Как любимый инструмент. Ты ведь хотела быть полезной? Ты хотела найти Крещендо?
Он отпустил её руку.
— Теперь, если ты окажешься рядом с ним... или рядом с любой «грязной» магией, которой он пользуется... твой шрам среагирует. Он начнет болеть. Потому что моя пустота не терпит их фальши. Ты стала живым детектором, Лира. Ты хотела искать? Ищи.
Лира смотрела на свою черную руку. Вены пульсировали в такт сердцу Кассиана, а не её собственному.
Это было чудовищно. Это было насилием над её телом и душой.
Но в глубине этой черноты, в этом холодном гуле связи, было что-то еще.
Безопасность.
Пока этот шрам на ней — Кассиан знает, где она. Он чувствует, если ей больно. Он придет. Не потому что он добрый рыцарь, а потому что никто не смеет ломать его вещи.
В мире, где её пытались убить преподаватели, где её предали друзья, где родители отказались от неё... быть «вещью» самого страшного монстра в истории казалось не самым плохим вариантом.
Это была извращенная логика жертвы. Стокгольмский синдром, возведенный в абсолют магии.
И Лира приняла его.
Она медленно опустила рукав, скрывая черную метку.
— Хорошо, — сказала она. — Я буду твоим радаром. Но если эта штука начнет распространяться... если она пойдет к сердцу...
— То ты станешь мной, — закончил за неё Кассиан. — Ты растворишься. Станешь эхом. Не самый плохой финал для некроманта, верно?
Он отступил в тень коридора.
— Иди в свою комнату, Лира. Отдохни. Тебе понадобятся силы. Завтра мы начнем охоту.
Он начал таять в воздухе, становясь прозрачным, возвращаясь в свою Башню через лей-линии замка.
— Кассиан! — окликнула она его.
Тень замерла.
— Что?
Лира колебалась секунду.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что не выпил меня до конца.
Из темноты донесся тихий, сухой смешок.
— Не благодари еду за то, что она осталась на тарелке, — ответил голос из пустоты. — Благодари повара за то, что он не голоден.
И он исчез.
Лира осталась одна в пыльном коридоре.
Она прижала руку к груди. Шрам под тканью пальто был ледяным, как кусок сухого льда. Он холодил кожу, проникая вглубь, замораживая тревогу.
Она больше не была человеком. Не совсем.
Она была гибридом. Частично живая девушка, частично — продолжение древнего монстра.
Лира побрела к выходу из подземелий.
Ей нужно было добраться до своей комнаты. Ей нужно было спрятать дневник. Ей нужно было придумать, как объяснить свое отсутствие и свой вид.