Она подошла к кафедре, сделанной в форме пюпитра. Она не постучала по микрофону, не попросила тишины. Она просто положила руки на деревянную поверхность и позволила своему присутствию заполнить зал.
Кварцевый пол под ногами Лиры завибрировал. Низкий, инфразвуковой гул прошел сквозь толпу, заставляя сердца биться в унисон. Это была не просьба о внимании. Это была команда «смирно», отданная на биологическом уровне.
Шепот мгновенно стих. Тысяча голов повернулась к возвышению.
— Студенты «Элизиума», — начала Матрона.
Ее голос не был громким. Он был... вездесущим. Благодаря акустике зала, казалось, что она стоит прямо за спиной у каждого, шепча в самое ухо. Это был голос, сотканный из бархата и стали. Голос, которому хотелось верить, потому что сомнение причиняло физический дискомфорт.
— Сегодня утром наш порядок был нарушен, — продолжила она, обводя зал взглядом, который, казалось, просвечивал каждого насквозь. — Амелия Вэнс, студентка четвертого курса факультета Эмпатической Гармонии, покинула территорию консерватории.
По рядам прошел вздох — единый, синхронный выдох облегчения и разочарования.
Лира прищурилась. Она чувствовала, как магия Матроны работает с толпой. Это было похоже на распыление аэрозоля — успокоительного газа, который проникал в мозг через ушные каналы. Армония использовала технику «Белого Шума» — она сглаживала острые углы эмоций студентов, превращая панику в покорное безразличие.
— Амелия была талантлива, — голос Матроны стал мягче, в нем появились нотки скорбного сожаления. — Но талант — это тяжелое бремя. Не каждый сосуд способен выдержать давление высокой магии. К сожалению, мисс Вэнс допустила ошибку, свойственную многим юным дарованиям. Гордыня.
Лира почувствовал, как у нее сводит скулы. «Вот оно. Виктимблейминг как искусство».
— В погоне за недостижимым совершенством она истощила свой резерв, — Матрона сделала паузу, давая словам впитаться. — Магическое выгорание привело к нервному срыву. Ради ее собственной безопасности и безопасности окружающих, администрация приняла решение отправить ее домой, к семье, для восстановления. Она исключена из списков студентов.
Ложь.
Для Лиры это слово прозвучало не как мысль, а как звук.
Когда Матрона произнесла «отправить ее домой», в голове Лиры раздался резкий, визгливый скрежет. Словно кто-то провел ржавым гвоздем по стеклу. Это был акустический диссонанс — столкновение правды и вымысла.
Аура Матроны, обычно идеально выверенная, на долю секунды дрогнула. В ее безупречной симфонии власти появилась фальшивая нота. Грязная, дребезжащая, пахнущая гнилью.
Лира зажала рот рукой, подавляя тошноту. Дар Некроманта, обостренный недавним контактом со сломанным камертоном, реагировал на ложь как на физическую атаку.
«Она не дома. Она мертва. И ты это знаешь».
Лира заставила себя отвести взгляд от Матроны и посмотреть на реакцию зала. Студенты кивали. Они верили. Им хотелось верить. Версия о нервном срыве была удобной. Она подтверждала их страхи, но делала их понятными. «Амелия была слабой. Мы — сильные. С нами такого не случится».
Только один человек в толпе выбивался из общего ритма.
Юлиан Ван Дорн.
Он стоял в первом ряду, прямой как струна. Его лицо было каменным, но Лира видела его руки. Они были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а кожа, казалось, вот-вот лопнет.
Лира сосредоточилась на нем, «настраивая» свой слух. Она отсекла голос Матроны, отсекла дыхание толпы и сфокусировалась на сердцебиении Юлиана.
Оно не было ритмом скорби. Убитый горем человек звучит как медленный, тяжелый барабан. Сердце Юлиана билось в бешеном, рваном стаккато.
Это был ритм ярости.
И еще чего-то... Раздражения?
Лира увидела, как дернулась щека Юлиана, когда Матрона сказала про «гордыню». Это не было сочувствием к потерянной возлюбленной. Это было уязвленное самолюбие.
«Она подвела меня, — читалось в его позе. — Она сломалась перед самым важным концертом. Она бросила меня».
Юлиан не знал, что Амелия мертва. Лира поняла это отчетливо. Если бы он знал, его страх звучал бы иначе. Он верил в версию Матроны, и эта версия приводила его в бешенство. Для него Амелия была не жертвой, а дезертиром.