Он выглядел бледнее обычного. Его форма слегка мерцала по краям — последствия предыдущих битв и голода давали о себе знать. Но его глаза горели ледяной, звездной яростью.
Он протянул руку и положил её на шлем охранника, который держал Лиру.
Он не сжал пальцы. Он просто коснулся металла.
ХРУСТ.
Это был не звук ломающегося шлема. Это был звук замерзающего металла. Сталь шлема мгновенно покрылась коркой инея, став хрупкой, как стекло.
Охранник вскрикнул и отпустил Лиру, хватаясь за голову. Холод прожег металл и коснулся кожи.
Второй охранник вскинул жезл.
— Стой! — заорал он дрожащим голосом. — Именем Матроны!
Кассиан повернул к нему голову.
В его глазах не было ничего человеческого. Только два провала в космос.
Он транслировал им одну простую концепцию.
НЕБЫТИЕ.
Он показал им, что будет, если он к ним прикоснется. Не боль. Не смерть. А полное, абсолютное стирание. Он показал им, как их имена исчезают из памяти их матерей. Как их тела рассыпаются в пыль, которая не помнит, что была плотью.
Охранники закричали.
Это был визгливый, унизительный крик ужаса. Они бросили жезлы. Они забыли про Лиру. Они забыли про приказ.
Они развернулись и побежали.
Они бежали, спотыкаясь, падая, царапая стены, лишь бы оказаться подальше от этого существа, от этого холода, от этого взгляда.
Топот их ног затих вдали.
Коридор снова стал тихим.
Лира стояла на коленях, растирая запястья, на которых остались красные следы от кандалов. Её трясло от холода, исходящего от Кассиана.
Он подошел к ней. Медленно. Тяжело.
Он остановился в шаге от неё.
Лира подняла голову.
Она ожидала увидеть гнев. Или торжество.
Но на лице Кассиана было написано лишь раздражение. Усталое, бесконечное раздражение существа, которого разбудили ради пустяка.
— Ты громкая, — сказал он.
Его голос был тихим, шелестящим, похожим на звук осыпающегося песка.
— Они тащили меня в «Нулевую», — прохрипела Лира. — Я не могла выбраться сама.
Кассиан посмотрел на неё сверху вниз.
— Ты привела их ищеек к моему порогу, Лира, — сказал он. — Твоя выходка в Оранжерее... это было грубо. Ты кричала на весь замок. Ты дразнила их.
— Я нашла след! — Лира попыталась встать, но ноги скользили по обледеневшему полу. — Я знаю, кто это! Это Крещендо! Он и Элоди!
— Я знаю, — оборвал её Кассиан.
Лира замерла.
— Знаешь?
— Я слышал их, — Кассиан прикрыл глаза. — Я слышал твою соседку. Её страх пахнет гнилыми яблоками. Я слышал мысли старика. Они громкие. Они скрежещут, как ржавые шестеренки.
Он открыл глаза.
— Ты была неосторожна. Ты позволила им загнать себя в угол. И теперь ты потянула за нить, призывая меня, как цепного пса, чтобы я отогнал от тебя дворняг.
Он наклонился к ней.
Тьма вокруг него всколыхнулась, и Лира почувствовала запах озона и крови — его собственной крови, вернее, той субстанции, что заменяла её. Он был ранен. Поглощение взрыва в лаборатории оставило на нем след.
— Я не твой телохранитель, Лира, — прошептал он. — Я не рыцарь. Я спас тебя сейчас не потому, что мне жаль твою короткую жизнь.
Он протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Его пальцы были ледяными.
— Я спас тебя, потому что ты — мой актив. Ты — часть моей акустики. Если они сломают тебя, я потеряю уши в этом мире. Я потеряю вкус твоей боли, который мне... нравится.
Это было жестоко. Но это было честно.
— Ты должен мне, — сказала Лира, глядя в его бездонные зрачки. — Я дала тебе попробовать жизнь.
Кассиан усмехнулся.
— А я дал тебе попробовать смерть. Мы квиты. Но теперь...
Он отпустил её подбородок и выпрямился.
— Теперь ставки выросли. Крещендо знает, что я связан с тобой. Он знает, что метка на твоей руке — это ключ ко мне. Он больше не будет играть в прятки. Он придет за мной.
Лира поднялась на ноги, держась за стену.
— Он хочет создать второго Резонатора, — сказала она. — Но ты сказал, что это невозможно.
— Возможно, — ответил Кассиан. — Если у него будет Ключ.
— Ключ?
— Идем, — сказал он, отворачиваясь. — Здесь оставаться нельзя. Стража вернется, и на этот раз они приведут Матрону. А я сейчас... не в форме, чтобы спорить с её Камертоном.
— Куда мы идем? — спросила Лира, ковыляя за ним.
Кассиан подошел к глухой стене коридора. Он провел по камням рукой, и кладка растворилась, открывая черный зев прохода, которого не было на картах.