Он ударил кулаком по саркофагу. Звук был глухим, тяжёлым. БУМ.
— Они хотели призвать Хранителя. Но они забыли, что у инструмента нет лояльности. Рояль не выбирает, кто на нём играет — гений или маньяк. Он просто звучит.
Лира смотрела на него. Теперь она понимала. Кассиан не был злом. Он был результатом амбиций. Верес, Матрона, Крещендо — они все хотели власти, но боялись последствий. Они хотели создать «мусорное ведро» для магической радиации. А создали разумную чёрную дыру.
— Почему ты привел меня сюда? — спросила она. — Ты хотел показать мне свои детские фото?
Кассиан усмехнулся.
— Я привел тебя сюда, потому что здесь стены помнят всё.
Он отошел от саркофага и указал на него рукой.
— Метеоритное железо не только глушит магию. Оно записывает её. Каждый всплеск энергии, который произошел в этом зале сто лет назад, отпечатался в структуре металла и камня. Как на виниловой пластинке.
Он посмотрел на Лиру требовательно, жестко.
— Ты — Акустический Некромант. Твой дар — слышать эхо смерти. Здесь, в этом зале, произошла самая первая смерть. Смерть, которая запустила цепную реакцию.
— Смерть Вереса? — догадалась Лира.
— Смерть мечты, — поправил Кассиан. — И рождение лжи.
Он подошел к ней, взял её за плечи и подвел к саркофагу.
— Я не могу рассказать тебе, что произошло, Лира. Я был новорожденным. Мое сознание тогда было... фрагментарным. Я помню только голод и холод. Но ты... ты можешь услышать.
Он нажал на её плечи, заставляя опуститься на колени перед черным монолитом.
— Положи руки на камень, — приказал он. — И слушай.
Лира колебалась.
Этот камень пугал её больше, чем труп в Оранжерее. Труп был просто мертвой плотью. Этот саркофаг был эпицентром катастрофы.
Но у неё не было выбора. Наверху её ждал карцер. Здесь был единственный шанс найти оружие против Матроны.
Она сняла перчатку с правой руки. Левая, с меткой, уже была обнажена.
Лира глубоко вдохнула спертый, мертвый воздух подземелья.
— Если я сойду с ума... — начала она.
— Я верну тебя, — пообещал Кассиан. — Я — твой якорь. Я держу твою тень. Пока я здесь, ты не растворишься.
Это обещание было весомее любой клятвы.
Лира положила обе ладони на холодный, шершавый обсидиан.
Сначала ничего не произошло. Камень был просто камнем. Холодным, твердым, безмолвным.
Но затем Кассиан положил свои руки поверх её рук.
Его черная ладонь накрыла её левую руку, замыкая цепь метки. Его бледная правая рука легла на её правую.
Он стал усилителем.
Он пропустил свою пустоту через неё, очищая её восприятие, убирая шум её собственного страха, настраивая её нервную систему на частоту этого проклятого места.
— Слушай, — шепнул он ей на ухо.
И камень закричал.
Это был не звук. Это был удар воспоминания такой плотности, что Лиру отбросило бы назад, если бы Кассиан не держал её.
Мир вокруг неё исчез. Черные стены растворились. Тьма взорвалась светом.
Лира больше не была в пустом зале.
Она была здесь же, но сто лет назад.
Вокруг неё гудели машины. Огромные медные катушки трещали, извергая молнии. Стеклянные трубки, заполненные светящимся газом, пульсировали в ритме огромного, механического сердца.
Воздух был горячим, наэлектризованным до предела. Волосы Лиры (ее астрального тела) встали дыбом.
В центре зала, вокруг саркофага, стояли люди.
Лира узнала их, хотя видела только на старых портретах в холле замка.
Директор Верес.
Высокий мужчина с гривой седых волос и горящими глазами пророка. Он стоял у главного пульта управления, сжимая в руках массивный жезл из белого золота. Он не выглядел как ученый. Он выглядел как дирижер, готовый начать исполнение Реквиема по здравому смыслу.
Рядом с ним, с планшетом в руках, стояла молодая женщина.
Матрона Армония.
Лира ахнула. Она привыкла видеть Матрону старой, жесткой, монументальной. Здесь она была юной. Ей было не больше двадцати пяти. Красивая, с острыми чертами лица и холодным, расчетливым взглядом. Она не разделяла фанатизма Вереса. Она проверяла приборы. Она следила за цифрами. Она была здесь не ради мечты, а ради результата.
И третий. Мальчишка, ссутулившийся в углу, прижимающий к груди стопку книг.
Крещендо.
Он смотрел на Вереса с обожанием щенка. Он дрожал от страха, но не уходил. Ему хотелось прикоснуться к величию.
— Давление эфира в норме! — крикнула молодая Матрона. Её голос был звонким, сильным. — Барьеры держат. Мы готовы к инъекции.