Верес кивнул.
— Начинайте, — приказал он. — Сегодня мы изменим историю магии. Сегодня мы создадим Бога.
— Или Дьявола, — пробормотала Матрона себе под нос, но Лира услышала.
Ритуал начался.
Верес поднял жезл. Он начал петь. Это была не музыка. Это была формула вызова, переложенная на ноты. Сложная, диссонирующая мелодия, которая заставляла пространство вибрировать.
Машины вокруг взвыли. Лучи света ударили в саркофаг.
Крышка обсидианового гроба была сдвинута. Внутри было пусто. Но в эту пустоту начали стекаться потоки магии со всего замка.
Лира чувствовала напряжение. Воздух становился плотным, как вода.
И тут она увидела ошибку.
Верес, опьяненный мощью потока, изменил тональность. Он решил усилить заклинание. Он добавил в формулу лишний такт — такт Принуждения. Он хотел не просто создать Резонатора. Он хотел, чтобы Резонатор сразу подчинился ему.
Матрона увидела это. Она посмотрела на датчики. Стрелки зашкалили.
Она открыла рот, чтобы предупредить Директора. Чтобы крикнуть: «Стойте! Перегрузка!»
Но она промолчала.
Лира видела её лицо. Видела, как в глазах молодой Армонии мелькнул холодный расчет.
Если Верес ошибется... если эксперимент пойдет не так... Верес погибнет. Или будет опозорен.
И тогда место Директора освободится.
Матрона опустила глаза и сделала шаг назад, в тень экранирующего барьера.
Она позволила этому случиться.
Верес закончил фразу. Он ударил жезлом по саркофагу.
ВСПЫШКА.
Реальность в центре саркофага порвалась.
Из разрыва, как нефть из скважины, хлынула Тьма.
Она не была аморфной. Она начала скручиваться, уплотняться, принимая форму того, что было заложено в чертежах. Форму человека.
Появился Кассиан.
Но это был не тот Кассиан, которого знала Лира. Это был хаос. Его тело менялось каждую секунду — то юноша, то старик, то зверь, то просто облако пыли.
Он закричал.
Это был Первый Крик. Крик рождения. Звук абсолютного голода, который впервые почувствовал вкус бытия.
Волна звука ударила Вереса в грудь.
Директор не успел выставить щит. Он стоял слишком близко. Он думал, что контролирует процесс.
Тьма метнулась к нему. Не со зла. Просто потому, что он был самым ярким источником энергии в комнате.
Верес закричал, когда тьма обхватила его.
И Лира, наблюдающая это сквозь вековую толщу камня, почувствовала, как руки настоящего Кассиана, лежащие на её руках, сжались.
Он помнил этот вкус. Вкус души своего создателя.
Видение задрожало, готовое перейти в следующую фазу — фазу убийства.
— Смотри внимательно, — прошептал настоящий Кассиан ей на ухо в реальности. — Смотри не на меня. Смотри на неё.
Лира перевела взгляд на молодую Матрону.
Женщина стояла в безопасности за барьером. Она не смотрела на умирающего наставника.
Она смотрела на предмет, который выпал из рук Вереса.
Камертон-Ключ.
Он лежал на полу, сияя белым светом. Тот, кто владел им, владел замком. Владел защитой. И владел Резонатором.
Матрона улыбнулась.
И эта улыбка была страшнее, чем лицо монстра, пожирающего человека.
Глава 9. 3
ГЛАВА 9: ГОЛОС ИЗ ПРОШЛОГО
Сцена 9.3
Контакт с обсидианом был подобен прикосновению к оголенному нерву планеты. Камень был не просто холодным — он был голодным. Он вцепился в ладони Лиры, присасываясь к её теплу, к её пульсу, к её страху.
Лира попыталась отдернуть руки, но не смогла. Кассиан держал её.
Его ладони, накрывающие её кисти сверху, были тяжелыми и неподвижными, как могильные плиты. Он не давил, но его хватка была абсолютной.
— Не сопротивляйся, — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в стволе головного мозга. — Ты — игла. Камень — пластинка. Я — вращение. Просто позволь музыке звучать.
Он усилил нажим.
Холод его сущности прошел сквозь Лиру, как рентгеновское излучение. Он заморозил её инстинкт самосохранения, отключил панику, оставив только чистое, кристальное восприятие.
А затем мир перевернулся.
Черные стены «Свинцового Мешка» растворились. Темнота взорвалась ослепительным, электрическим светом. Тишина, царившая здесь столетие, была разорвана в клочья ревом работающих машин.
Лиру швырнуло сквозь время.
Она больше не чувствовала своего тела. Она была точкой зрения, камерой, подвешенной в воздухе посреди лаборатории, какой та была сто лет назад.
1924 год. Основание.
Зал был тем же, но неузнаваемым.
Стены, обшитые черным металлом, гудели от напряжения. Воздух был густым, влажным и горячим, пропитанным запахом озона, смазочного масла и сырой, нестабильной магии.