Она не отвела взгляд. Она ждала, когда можно будет забрать ключи.
Глава 9.4
Видение не прервалось. Оно застыло на пике крещендо, а затем взорвалось, разлетаясь на тысячи осколков восприятия.
Лира все еще стояла на коленях в темном зале саркофага, её руки были прижаты к камню ледяными ладонями Кассиана. Но её разум находился там, в 1924 году, в эпицентре катастрофы.
Она чувствовала не то, что чувствовали люди в лаборатории. Она чувствовала то, что чувствовал Он.
ГОЛОД.
Это было первое чувство новорожденного бога. Не холод, не свет, не страх. Это была зияющая, бесконечная дыра в центре существа, которая требовала наполнения.
Верес, стоящий у пульта, был не человеком. Для новорожденного Кассиана он был сгустком тепла. Яркой, пульсирующей звездой, полной вкусной, высококалорийной магии.
И Кассиан потянулся к нему.
В реальности лаборатории это выглядело как фильм ужасов.
Тьма, вырвавшаяся из саркофага, перестала быть бесформенной. Она сгустилась, обретая плотность. На мгновение она приняла форму гигантской руки, сотканной из дыма и вакуума. Рука метнулась через зал, игнорируя законы физики и инерции.
— Подчинение! — заорал Верес.
Директор не бежал. Он был фанатиком до мозга костей. Он верил в свою формулу. Он вскинул жезл из белого золота, направляя острие на монстра.
— Imperio Absolutum! Стой!
С конца жезла сорвался луч чистого принуждения. Это было мощнейшее заклинание ментального контроля, способное сломить волю дракона.
Но у Кассиана не было воли, которую можно сломать. У него была только функция.
Луч ударил в тьму и... исчез.
Лира почувствовала это кожей. Это было приятно. Как глоток холодной воды в жаркий день. Заклинание Вереса было вкусным. Острым, пряным.
Кассиан проглотил атаку. И захотел добавки.
Теневая рука накрыла Вереса.
Директор закричал.
Это был не тот крик, который Лира слышала на трупах студентов. Это был крик человека, который осознал, что его бог пришел не спасти его, а пожрать.
Верес пытался выставить щит, но тьма прошла сквозь магическую преграду, как вода сквозь решето. Она облепила его тело.
Лира видела это в замедленной съемке.
Она видела, как глаза Вереса закатились, обнажая белки. Она видела, как его рот открылся в немом вопле. А потом из его рта, из его глаз, из пор его кожи начал выходить Свет.
Это была его душа. Его магическое ядро.
Оно выходило не рваными кусками, как при убийствах Крещендо. Оно выходило единым, плавным потоком. Кассиан вытягивал его аккуратно, почти с любовью.
«Вкусно,» — пронеслось в голове Лиры. Это была не её мысль. Это была первая мысль Кассиана.
Тело Вереса начало усыхать. Кожа серела, обтягивая череп. Волосы мгновенно побелели и осыпались. Одежда обвисла на скелете.
Верес умирал не от боли. Он умирал от опустошения. Он становился ничем.
— Нет! — закричал кто-то в углу.
Лира (её точка обзора) на секунду сместилась. Она увидела молодого Крещендо.
Мальчишка вжался в стену, закрывая голову руками. Он рыдал от ужаса. Но сквозь пальцы он смотрел. Он не мог оторвать глаз.
И в его взгляде, полном слез и соплей, Лира увидела зарождение той самой одержимости, которая через сто лет убьет Амелию и Маркуса.
Крещендо видел не смерть. Он видел Чудо.
Он видел, как существо поглощает величайшего мага эпохи за секунды, не оставив даже пепла. Он видел Абсолютную Силу. И в этот момент в его душе что-то сломалось. Он больше не хотел быть ученым. Он хотел быть Этим.
Тем временем Верес упал.
Его тело, превратившееся в мумию, с сухим стуком ударилось о металлический пол. Жезл из белого золота выкатился из его ослабевшей руки и покатился по плитам, звеня как погребальный колокольчик.
Тьма над трупом начала сжиматься.
Насытившись, Кассиан начал обретать форму. Хаос структурировался. Дым превратился в плоть (или то, что выглядело как плоть).
Перед ошарашенными лаборантами и ассистентами предстал юноша.
Он был наг. Его кожа была белой, как мрамор, волосы — цвета пепла. Он стоял посреди разгромленной лаборатории, среди искрящих проводов и битого стекла, и смотрел на свои руки.
Он выглядел растерянным.
Голод утих, сменившись тяжестью в животе. Первое убийство было совершено не из злобы. Это был рефлекс младенца, ищущего грудь матери. Только вместо молока он пил души.
Лира в настоящем почувствовала, как х
ватка Кассиана на ее руках ослабла.
Он тоже смотрел. Он видел свое рождение глазами той, кого он убил.
В лаборатории воцарилась тишина. Гул генераторов стих — энергия закончилась. Остался только треск остывающего металла и тяжелое, свистящее дыхание выживших.