Он отпустил её руку и отшатнулся, тяжело дыша (хотя дышать ему было не нужно).
Лира почувствовала себя странно. Тяжелой. Устойчивой. Боль в ребрах утихла, словно замороженная. Она стала... прочнее. Менее человеческой. Её кожа приобрела легкий сероватый оттенок.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Не трать это на глупости, — отрезал Кассиан, восстанавливая самообладание. — А теперь иди. Запусти механизм. Найди свою предательницу.
— Элоди, — кивнула Лира.
— Пусть она шепнет слово в нужные уши. И пусть начнется охота.
Лира спрятала свернутый в трубку поддельный дневник во внутренний карман пальто, туда, где билось её теперь уже укрепленное тьмой сердце. Она чувствовала холод бумаги сквозь ткань.
Она пошла к выходу. У самой мембраны она остановилась и обернулась.
— Кассиан?
— Что еще? — он стоял в центре своей вселенной, одинокий и страшный.
— Когда все закончится... когда мы победим... что ты будешь делать?
Он посмотрел на неё. В его взгляде была вечность.
— Я буду есть, — ответил он просто. — Долго и вдумчиво.
Лира кивнула и шагнула сквозь дверь, возвращаясь в мир живых, чтобы пригласить их на собственные похороны.
Она не знала, кого именно он собирается есть. Но она надеялась, что в меню пока нет её имени. Хотя, судя по тому, как он смотрел на её шею, это было лишь вопросом времени — и, возможно, очень короткого времени.
Глава 10. 2
Главная Библиотека «Элизиума» напоминала собор, возведенный в честь бога, который требовал не молитв, а тишины. Высокие своды уходили в полумрак, теряясь среди тысяч томов, прикованных цепями к полкам. Воздух здесь был сухим, перенасыщенным запахом старой бумаги, клея и пыли веков — ароматом, который обычно успокаивал Лиру. Но сегодня этот запах казался ей запахом тлена.
Лира вошла в главный читальный зал.
Она выглядела как обычная студентка, пришедшая подготовиться к семинару. С помощью маскировочного заклинания (остатков её собственного резерва) она скрыла бледность, синяки под глазами и грязь на пальто. Но иллюзия была тонкой, как папиросная бумага. Под ней скрывалось существо, чьи вены были заполнены чужой тьмой, а кости укреплены магией монстра.
Лира чувствовала себя тяжелой. Свинцовой. Каждый шаг давался с усилием, словно гравитация действовала на неё сильнее, чем на остальных. Дар Кассиана — его «плотность» — делал её устойчивой, но отчуждал от мира.
Она остановилась у входа, сканируя зал.
Здесь было многолюдно. Студенты, напуганные событиями последних дней, искали утешения в рутине учебы. Шорох переворачиваемых страниц сливался в монотонный, убаюкивающий шум прибоя.
Но Лира не слушала страницы. Она слушала сердца.
Благодаря метке на лбу и связи с Кассианом, она воспринимала биологические ритмы окружающих как оркестровую яму.
Вот кто-то читает любовный роман — сердце бьется легко, синкопированно.
Вот первокурсник зубрит алхимию перед пересдачей — ритм частый, панический, сбивающийся.
Вот кто-то спит на учебнике — медленный, глубокий бас.
А вот...
Тук-тук-тук-тук.
Ритм зайца, зажатого в угол. Мелкий, дрожащий, захлебывающийся стук.
Лира повернула голову.
В дальнем углу, за баррикадой из стопок книг, сидела Элоди.
Её бывшая соседка. Её предательница.
Элоди выглядела плохо. Она похудела, её волосы, обычно аккуратно заплетенные, висели тусклыми прядями. Она грызла ноготь, уставившись в открытый фолиант невидящим взглядом. Она не читала. Она ждала. Ждала, когда за ней придут — либо совесть, либо Матрона, либо сама Лира.
«Она здесь,» — прозвучал в голове Лиры голос Кассиана. Он был спокойным, наблюдательным. — «Её страх пахнет кислым молоком. Ей плохо».
— Ей будет ещё хуже, — беззвучно ответила Лира.
Она двинулась между рядами столов.
Студенты не замечали её. Лира двигалась в «слепом пятне» внимания, используя технику отвода глаз. Она была хищником, подкрадывающимся к водопою.
Она подошла к столу Элоди.
Элоди не заметила её, пока тень Лиры не упала на страницы книги.
Девушка вздрогнула так сильно, что ударилась коленом о столешницу. Книга с грохотом захлопнулась. Несколько голов повернулись в их сторону, но, увидев ничего интересного, вернулись к чтению.
Элоди подняла глаза.
Когда она увидела, кто стоит перед ней, кровь отхлынула от её лица, оставив его серым, как пепел.
— Лира... — выдохнула она. Губы её задрожали. — Ты... ты жива? Я думала... я слышала, что тебя заперли. Что Матрона...
— Матрона недооценила меня, — сказала Лира тихо. Она выдвинула стул напротив и села. — Как и ты.
Элоди вжалась в спинку стула, словно пытаясь просочиться сквозь дерево. Её взгляд метался по лицу Лиры, ища признаки безумия или гнева. Но лицо Лиры было спокойным. Пугающе спокойным.