Элоди побежала. Не в сторону общежитий. Она побежала в административное крыло. Туда, где находились кабинеты Магистров.
— Бинго, — прошептала Лира.
Крючок был проглочен.
Элоди расскажет Крещендо про свиток. Про «Ритуал Подчинения». Про полночь.
Крещендо — старый, жадный, завистливый старик — не сможет устоять. Это его шанс. Шанс получить всё, о чем он мечтал сто лет, одним ударом. Забрать готовый ритуал у «глупой девчонки», убить её и стать богом.
Он придет.
И, зная его осторожность, он не придет один. Он приведет страховку. Возможно, он даже попытается натравить на Лиру Матрону, чтобы чужими руками расчистить себе путь.
Все фигуры соберутся в Архиве. В одной точке пространства и времени.
Лира отлипла от стены.
Её часть работы была сделана. Сценарий написан, приглашения разосланы.
Теперь ей нужно было подготовить декорации.
Она посмотрела на свою левую руку. Сквозь перчатку и рукав она чувствовала холодную тяжесть чужой силы.
— Ты готов? — спросила она монстра в своей голове.
«Я голоден,» — ответил Кассиан. — «И я жду».
Лира двинулась в сторону Архива. У неё оставалось несколько часов до полуночи, чтобы превратить библиотеку в эшафот. И она собиралась убедиться, что акустика там будет безупречной. Потому что Реквием, который они собирались сыграть, должен быть слышен даже в аду.
Глава 10. 3
Гримерная Юлиана Ван Дорна, когда-то напоминавшая будуар принца, теперь выглядела как место жестокой борьбы, где проигравший сражался сам с собой.
Шелковые обои цвета шампань были исполосованы — словно по ним прошлись когтями. Дорогой персидский ковер пропитался пятнами пролитого вина, которое в тусклом свете магических бра казалось черным, как венозная кровь. Повсюду валялись осколки: флаконы с духами, хрустальные бокалы, фарфоровые статуэтки.
Но центром этого хаоса было зеркало.
Огромное, в позолоченной раме, оно было разбито ударом кулака. Паутина трещин искажала пространство, дробя отражение на сотни фрагментов.
Юлиан сидел на полу перед этим разбитым алтарем своего тщеславия.
Он выглядел ужасно. Его парадный фрак был разорван, белоснежная рубашка пропиталась потом и кровью, которая все еще сочилась из ушей — последствие акустического удара Матроны. Его руки, те самые руки пианиста, которые еще час назад извлекали божественные звуки, теперь были сбиты в мясо. В костяшках застряли осколки зеркального стекла.
В голове Юлиана стоял звон.
Это был не просто шум в ушах. Это был бесконечный, сверлящий визг лопнувшей струны. Он заполнял черепную коробку, вытесняя мысли, оставляя только голую, пульсирующую боль унижения.
«Они смеялись, — билась мысль в его воспаленном мозгу. — Они видели, как меня тащили. Как мешок. Как мусор».
Он попытался встать, но ноги не слушались. Магическое истощение после «Разрывающего Каданса» выпило его до дна. Он чувствовал себя пустым сосудом, который разбили и забыли склеить.
Ему нужно было лекарство. Топливо.
Дрожащей, окровавленной рукой он полез во внутренний карман изодранного фрака. Пальцы нащупали холодное стекло.
Флакон уцелел.
Юлиан вытащил его на свет. Внутри плескалась вязкая, светящаяся субстанция. «Жидкий Звездный Свет».
Это было не просто зелье. Это был концентрат сырой магии, смешанный с ядом лунной гадюки и алхимическим адреналином. Запрещенный стимулятор, который использовали боевые маги перед суицидальными миссиями. Он давал силу бога на час, а потом сжигал нервную систему дотла.
Юлиан зубами выдернул пробку.
Он не стал пить. Желудок бы не принял — его бы вырвало.
Он запрокинул голову, широко раскрыл глаза пальцами, раздирая веки, и капнул сияющую жидкость прямо на роговицу.
ВСПЫШКА.
Боль была ослепительной. Казалось, ему в глаза воткнули раскаленные иглы. Жидкость прожгла слизистую, впиталась в капилляры и ударила в мозг химическим молотом.
Юлиан закричал. Крик перешел в хриплый, булькающий смех.
Звон в ушах исчез. Боль в теле растворилась, сменившись ощущением ледяного огня, бегущего по венам.
Он увидел мир заново.
Зрение стало невероятно четким. Цвета — яркими до галлюцинаций. Он видел пылинки в воздухе. Он видел структуру магии в стенах.
Он чувствовал себя всемогущим.
Юлиан вскочил на ноги. Его больше не шатало. Энергия переполняла его, ища выхода. Вены на его шее и руках вздулись и засветились изнутри мягким голубым светом — «Звездный Свет» начал свою работу, пожирая его жизненный ресурс в обмен на мощь.
Он повернулся к разбитому зеркалу.