- Ты ей должен нра-вит-ся, понимаешь? Твой образ должен быть за-по-ми-на-ю-щим-ся!
- Эмиль, признавайся, - резко повернулся к главе я. – Ты работал в школе? С детьми?
- Почему?
- У тебя есть такое невероятно сильное стремление к обучению во что бы то ни стало любых существ тому, что тебе кажется ты постиг в совершенстве. Так совершенно невозможно, мой дорогой!
- Невозможно что? – меланхолично уточнил Эмиль, перебирая мой гардероб.
- Невозможно всё.
- Какая краткость! – парировал глава. – Сюда нужен какой-нибудь агрессивный ремень, - он извлек из ящика с ремнями один – с клепками. – Этот подойдет. И нужно распустить волосы.
— Это непрактично, - скривился я. – Они будут лезть в глаза, ветер их будет трепать, как ненормальный.
- Зато образ будет очень романтический, Ви, - Эмиль уверенным жестом растрепал мою косу и пальцами распустил мои волосы по плечам. – Так лучше, намного. Поверь!
Вампир обошел меня по кругу, рассматривая и приглядываясь.
- Ты же несешь напитки, если я правильно помню?
Я кивнул.
- Давай, рассказывай, что возьмешь. Ты уже приготовил?
Я отрицательно покачал головой.
- Рассказывать не хочешь? – попытался догадаться рыжий вампир, уставившись на меня с хитрецой.
- Я еще ничего не готовил, - признался я.
- Главное правило – не брать с собой кровь. И! – он поднял вверх указательный палец. – Не пить девушку, ни в коем случае. Даже, если она будет себя предлагать.
- Совсем?
- Совсем, - серьезно кивнул Эмиль. – Если ты голодный, на «кухне» всегда есть, кого выпить.
Я сглотнул.
- Ты же знаешь, что я голоден всегда, - холодно ответил я. – И я ничего не могу с этим поделать.
- Вероятно, дело все в том, что тебе это просто кажется. Знаешь, у смертных есть такая проблема: когда им нечего делать – они едят. Может быть, когда я вытащил тебя из того безумного кровавого ада, тебе кажется, что больше нечем заняться? Что жизнь стала пресной?
Я пожал плечами.
- Я сомневаюсь, что я смогу когда-нибудь стать спокойнее, - задумчиво ответил я. – Это очень удивительно, что я не съел Стефанию сразу же после концерта.
- Что значит – удивительно? – прищурил глаза глава.
- Я ушел оттуда еще до окончания концерта по своей воле, без очередного приступа безумия. И потом, когда следил за ней – больше из интереса, чем от жажды.
- Ты хочешь сказать, - процедил Эмиль. – Что твой сильный голод в ситуации с этой девушкой дал сбой?
- Я бы не назвал это сбой, - выделил я слово интонацией. – Это что-то похожее на тот контроль, которому ты хотел меня научить после того, как я вернулся в клан.
- Контроль, контроль, - повторил глава. – Интересно. Я думал, ты просто себя очень хорошо сдерживаешь, что только прокусил ей губу, а не выпил ее целиком. Неужели она не вызывает у тебя жажды?
Я погрузился в воспоминания. Кожа на шее мягкая и ароматная, а под ней бьется венка, и чем быстрее дышит Стефания от страха, тем быстрее пульсирует венка. Щека отливает белизной, а губы налились кровью от того, что я их терзал, и приковывают к себе взгляд – манящие. Так и хочется снова впиться в них поцелуем, вырывая не стон страха, а удовольствия.
Стефания вызывает у меня жажду.
Но эта жажда – другого рода.
От этой жажды наполняется то, что давно не наполнялось само по себе. Кажется, у смертных это называется «возбуждение».
- Вызывает, - мой голос прозвучал хрипло. – Другую жажду.
Эмиль хитро улыбнулся.
- Это звучит интересно. С этим можно работать, - прокомментировал он. – Пойдем приготовим напитки. И давай выясним, он какого напитка смертных тебе будет не так плохо?
Проблема вампиров в отношениях со смертными больше всего, пожалуй, была с едой и напитками. Наш организм не переваривал ничего из того, что пьют люди, и это рано или поздно вызывало вопросы. Почему не ешь? Почему не пьешь?
Кто ты такой?
Почему твоя кожа такая холодная?
Что тебе от меня нужно?
На самом деле, спустя многолетнюю жизнь, я пришел к мысли, что если бы в какой-то момент смертные смогли перестать задавать эти глупые вопросы, то, возможно, отношения у вампиров и людей вышли бы на другой уровень.
Я всегда завидовал вампирам, которые живут на севере страны, и у них бывает полярная ночь. Никто не задается вопросом, почему ты днем не выходишь из дома – нет никакого дня. Почему кто-то пьет кровь – ну шаман, и что с того. Почему ест сырое мясо или делает жертвоприношение – так завещали предки.
Или, например, вампирам, которые и до превращения вели неактивный социальный образ жизни.
«Ты давно не был на улице».
«Да просто в прошлый раз я так сильно обгорел».