- Можно так сказать, - ответил бармен Петя, которого я всегда звал Петрушей за его конопушки на лице. Конопатый вампир, ну да.
Я кивнул. Не вдаваясь в детали, откуда же сегодня свежая кровь, я сделал первый глоток: сразу стало спокойнее, и мир начал постепенно приобретать краски.
- Твое прошлое никогда не оставит тебя в покое, - констатировала Эльвира. – Зачем тебе смертная девчонка? Оттягиваешь удовольствие?
Я сощурился, не зная, как сказать ей правду.
- Мне она нравится, - в итоге выдавил я.
- Да, смертные неплохи. Особенно молоденькие, их кровь такая нежная… - она осеклась. – Или ты о другом?
- Я о другом.
Эля улыбнулась во все свои зубы.
- Идешь по стопам главы?
- Действия главы не обсуждаются, тебе ли не знать правила? Или ты хочешь оспорить свое существование?
Вампирша испуганно затрясла головой.
- Что ты, что ты, Виктор! Как я могу! Это так романтично, должно быть, постепенно приручать к себе человеческую девушку, - мечтательно прошептала она. – Что ты хочешь с ней делать дальше?
- Я еще не думал об этом.
- Хм. Так ты ее обратишь?
- Не знаю, - протянул я. – Имею ли я право распоряжаться ее жизнью? Нужна ли ей вечность рядом со мной? Да и я, не Эдвард Каллен, - улыбнулся я. – Все свои долгие столетия я только и делал, что убивал и мне это нравилось. Только когда мир ступил в эпоху современности, и мы стали лучше скрываться, я научился сдерживать свои порывы и не выпивать подряд с десяток смертных за вечер.
Эльвира молчала, слушая мои доводы.
- Эмиль всегда был благородным. С того момента, как он обратил меня, и вплоть до настоящего времени, он никогда не убивал развлечения или опытов ради, как я. Сколько веков провел я со жрецами? Сколько веков служил инквизиции? – я не чувствовал себя обделенным всем этим. Я всегда считал, что моя жизнь великолепна, интересна и полна событиями. Но прямое столкновение с миром смертной, которая оказалась мне не безразлична, заставило меня задуматься. Действительно ли я достоен того, чтобы лишать себя возможности прожить смертную жизнь? Чтобы заменить ее на вечность рядом с таким как я?
- Эмиль старше тебя, - аккуратно ввернула фразу Эльвира.
- И?
- Ты говорил с ним о своих страхах?
- Какие это страхи, о чем ты вообще, - отмахнулся я. – Просто, рассуждаю. Какая-то однобокая философия с точки зрения смертной жизни.
- А девушка знает, что ты вампир?
- Нет, конечно, нет. Я не сказал, и она вряд ли догадывается.
- Думаешь, у нее мало признаков?
- Я старался не выдать себя.
Эльвира поджала губы, словно хотела что-то добавить, но не стала.
- Останешься на концерт? Сегодня выступает Мадлен.
- Мадлен – бриллиант твоей коллекции, Эльвира, - отреагировал я. – Но у меня сегодня есть одно дело, и оно не терпит отлагательств. Кстати, - как бы между прочим, решил узнать то, что мне было нужно, я, - Что ты знаешь об Артуре Элиава?
Эльвира среагировала быстро.
- Откуда ты знаешь это имя?
- То есть, ты знаешь этого человека?
Она улыбнулась.
- Он не совсем человек.
- Оставим этот момент. Что ты о нем знаешь? – я не хотел давить, но если Эльвира не будет говорить то, что мне нужно, придется это сделать.
Хозяйка «Трущоб» молчала, очевидно размышляя, что говорить, а что нет.
Я ждал.
Тем временем на сцене в ярком красном блестящем платье по фигуре появилась Мадлен – джазовая певица, которую Эльвира обратила полтора века назад, чтобы пополнить свою труппу. «Трущобы» родились из театра на колесах, который рассекал по свету в поисках пропитания и приключений. За века своих гастролей по городам и странам, Эльвира пополнила свой театр несколькими мутантами, певцами, акробатами, карликами.
Мадлен пела «Summertime», и песня наполняла мрачные уголки «Трущоб». На танцполе медленно крутились пары из вампиров и смертных. Интересно, они пришли сюда по своей воле? Хотят ли они, чтобы их обратили? Ангелы смотрели с холстов – снисходительно, разумеется. Я всегда видел в их взглядах только снисходительность. Как только зазвучала «My funny Valentine», Эльвира начала разговор.
- Я познакомилась с ним около семидесяти лет назад. Знаешь, он был еще совсем молодым, но уже знал толк в редкостях, - она бросила на меня серьезный взгляд. – О, поверь, я говорю не только о предметах роскоши или редкостях. Он хорошо разбирался в редких людях. И постепенно мы сблизились, проводили вместе время – я, вампирша, и он, как оказалось, потомственный темный маг. Артур был очарователен и обходителен, и я думала, что полюбила его.
- А теперь?
- Теперь я думаю, что любила его так, как может любить вампир человека. Я хотела его обратить, но он отказался. Занимается своими редкостями, женился, завел детей… Иногда мы видимся.