- Зато теперь отсутствует причина, чтобы думать о вечности, - улыбнулась я ему, отстраняясь.
- О чем ты, Стефания, - он целовал меня в лоб, прижимая к себе.
- Об этом, - я потрясла у него перед глазами окровавленной рукой.
- Я займусь им, - прошептал Виктор. – Обработайте ей рану, я позже все сделаю сам. – Приказал он солдатам.
Одним быстрым шагом он достиг Демьяна.
Охотник беззвучно смеялся, облизывая кровь с губ.
- Теперь у тебя нет выбора, древний, - прохрипел он, глядя безумными глазами на Виктора. – Твоя железная воля и сдержанность были потрачены напрасно. Нет выбора! Нет! Как не было и у меня!
Виктор зацепил его руки за крюк, подвесив его таким образом на шесте. Охотник доставал до пола носками ботинок.
- Теперь у вас не будет общих детей, как печально! – хохотал он. – Теперь ничто не способно сделать вашу жизнь хоть сколько-нибудь похожей на смертную. Вечная жизнь без возможности продолжаться в других!
Первый луч рассвета скользнул через решетчатое окно в потолке зала, и все устремили туда свои взгляды. Охотник замолчал, тоже подняв голову.
- Я не заслужил такой участи! – закричал он.
Эмиль улыбался холодной улыбкой, мрачно рассматривая охотника.
- Et in Arcadia ego, - прокричал он свои последние слова.
Когда солнечные лучи полностью накрыли охотника, тот начал медленно тлеть и сгорать – казалось, что огонь изнутри пожирает тело вампира, который, несмотря на то что умирал – улыбался. Он корчился в агонии, словно огонь был вокруг него. Его тело, еще недавно полное силы, теперь скручивалось и ломалось, словно сухая ветка. Он дергал руками, словно из последних сил хотел вырваться, но солнце было неумолимо.
Пепел осыпался на пол, ни оставив ничего от охотника.
Я смотрела на его смерть во все глаза, вспоминая, как он мучил меня в ритуальном кругу, и, едва он догорел, я поняла, что горю теперь я.
Тишина длилась буквально пару минут – вампиры вокруг стояли, не двигаясь, словно молча благодарили солнце за то, что оно коснулось не их.
А мне казалось, что на моей груди тлеет головешка, не меньше. Я задрала водолазку, чтобы рассмотреть, что же там происходит, и увидела, как мой медальон, который прежде защищал меня от вампиров, покраснел, словно накалился.
Я сдернула его с себя и бросила на пол.
Виктор поднял медальон за цепочку, и поднял к своим глазам.
— Вот, значит, как, - пробормотал он. – Пойдем, - и, подхватив меня на руки, он понес меня прочь из зала.
Виктор.
Самое ужасное уже случилось – я не уберег Стефанию живой. Я так хотел, чтобы у нее был выбор – остаться смертной или прожить вечную жизнь со мной.
Я ссадил ее в кабинете на кресло и принялся осматривать руку.
Мертвый охотник сильно поранил кисть – кожа и сухожилия свисали с кости большого пальца, и кровь залила весь рукав.
Я взял со стола ножницы и принялся медленно освобождать Стефанию от водолазки, стараясь не задевать ее руку. Здесь нужно наложить швы, чтобы все аккуратно срослось.
- Ты готова к тому, что будет дальше? – спросил я ее, рассматривая внимательные глаза, обрамленные ресницами и бледное лицо. Капли пота стекали у нее по вискам. Ее уже морозило.
- А что будет дальше? – в ответ поинтересовалась она.
- Ты либо умрешь в мучениях, либо я помогу тебе и ты станешь одной из нас.
Я отошел от нее, выбрасывая в урну под столом пропитанную кровью водолазку.
- Не так я себе представлял твое превращение, - хмыкнул я. Меня терзали противоречивые чувства. – Если ты вдруг разлюбишь меня, - начал было я, но Стефания поднялась с кресла и закрыла мне рот ладошкой.
- Когда? – убрал ее ладонь я. – Когда ты меня разлюбишь? – получился вопрос, который я произнес с горечью.
- Любовь – это будет наша с тобой вечность, Виктор, - серьезно прошептала она, глядя мне прямо у глаза. – Разве можно разлюбить вечность?
Ее слова, словно бальзам, оросили мою встревоженную душу. Я притянул ее к себе, вдыхая аромат ее волос. Мертвое сердце внутри моей груди шевельнулось. Я чувствовал, что Стефания еще полна жизни и тепла, а впереди ждала только тьма, вечная тьма, в которой мы будем блуждать вместе рука об руку.
- Сначала мы зашьем тебе руку, - я откинул волосы с ее лица, снова усаживая ее в кресло. Я вышел, приказал стоящему в коридоре солдату принести все необходимое. В считаные секунды он вернулся и принес все, что я просил.
- Теперь выпей это, - я достал из ящика стола морфий как раз для таких случаев хранившийся только у меня во всем клане. – Чтобы было не больно.