«Лучшие времена, — подумал Гейб. — Проклятье, все прошлые времена были лучшими».
А вот будущее рисовалось в мрачных тонах. Отбросив мысли о Майе, он разорвал рубашку на две равные части и протянул одну Тори.
— Не самое подходящее время быть джентльменом, — заметила она.
К собственному изумлению, капитан улыбнулся.
— Дело не в том, что я не хотел бы увидеть тебя обнаженной. Просто сейчас никому из нас лучше не отвлекаться.
— Хорошо, а то я начала волноваться, — кивнула Тори.
Она спустилась вниз гораздо быстрее обоих парней, но к тому моменту, когда оказалась у основания мачты, они находились в безопасности на борту грузового корабля. Тори без колебаний начала подъем по мачте, ее подгоняли заметно удлинившиеся вечерние тени. Если Тори и заметила существ, наблюдающих за ними из воды, она не стала упоминать о них.
Когда появилось третье существо, вытянуло руки из воды и полезло по скользкому металлическому корпусу, Гейбу захотелось закричать. Присоски на пальцах позволяли чудовищу удерживаться на корпусе корабля, как саламандре, и оно упрямо ползло вверх, пока верхняя половина похожего на перламутр тела не показалась из воды. Затем оно застыло на месте, прижимаясь к корпусу, словно проверяло надежность теней.
«Достаточно темно», — подумал Гейб, бросив быстрый взгляд в сторону горизонта.
Солнечный свет по-прежнему падал на палубу грузового судна, и Тори, Кевонну и Пангу ничто не угрожало. Но между кораблями сгущалась тьма. В течение нескольких секунд существо находилось в неподвижности, потом снова полезло вверх. Змеиная часть тела извивалась вдоль металлического корпуса, присоски удерживали его от падения.
— Гейб! — позвала его Тори. — Чего ты ждешь? Что-то не так?
— Капитан? — присоединился к ней Кевонн.
Но вовсе не их крики заставили его двигаться дальше. Еще одна пара рук с длинными пальцами поднялась над легкой зыбью, и вторая тварь двинулась вверх по корпусу грузового корабля. Как далеко осмелятся чудовища высунуться из тени? Сколько света необходимо, чтобы остановить их?
Руки Гейба не дрожали, но в горле пересохло, и тревога усилилась. Он спустился вниз и устроился на борту лежащей на боку шхуны. Гейб больше не слышал вопросов и криков своих товарищей — так громко грохотало у него в груди сердце. Повернувшись, он накинул на стальной канат кусок разорванной рубашки, уперся ногами в палубу, слегка оттолкнулся и позволил рукам скользнуть по тросу. Тряпка тут же начала рваться. Он сильнее сжал пальцы, но ткань не выдержала, и металл обжег ладонь. Гейб стиснул зубы от боли, чувствуя, что руки стали липкими. Действуя большими пальцами, он сумел сдвинуть остатки рубашки под ладони, но теперь спуск стал медленнее.
Нет, у него не получится. Тряпка, в которую превратилась его рубашка, соскользнула в сторону, металл вгрызался в ладони. Гейб сполз еще на несколько футов и замер. Стиснув зубы, Гейб посмотрел вниз, увидел, что мачта совсем рядом, опустил ноги и разжал пальцы. До деревянной поверхности оставалось всего пять футов.
Когда Гейб падал, он почувствовал, что его охватывает отчаяние. Если бы не прямоугольная металлическая арматура вокруг основания мачты, он бы почти наверняка соскользнул по палубе и свалился в воду. Но его ботинки столкнулись с плоской поверхностью, суставы пронзила боль, он воспользовался инерцией и бросил тело вперед. Опустившись на четвереньки, он оказался на мачте. Ладони жгло, они были липкими от крови, но Гейб продолжал двигаться и вскоре снова услышал крики товарищей.
Кожу на затылке покалывало от страха, но он не оглядывался — не хотел знать, как близко подобрались преследователи и сколько их.
Когда Гейб оказался в том месте, где мачта сужалась и появилась возможность сесть на нее верхом, он не воспользовался этим шансом. Мысль о том, что его ноги будут свешиваться вниз, показалась ему невыносимой. Поэтому он выпрямился во весь рост. Не глядя на Тори и матросов, Гейб пробежал последние полдюжины футов и спрыгнул на залитую солнцем палубу ржавого грузового корабля.
Прижав ладони к лицу, капитан согнулся, сердце отчаянно колотилось в груди. Он никак не мог отдышаться. Гейб заставлял себя успокоиться, строил стену вокруг внутреннего страха, потом выпрямился, сложил вместе ладони, словно в молитве, и опустил руки вдоль тела. Мысль о том, что он капитан, неожиданно потеряла смысл. Гейб Рио хотел жить, все остальное не имело значения. Да, им с Мигелем требовалось поговорить наедине, он должен был получить ответы, но Гейб — в любом случае — хотел снова увидеть Майю.